Чем бы ни было это пространство, смертным здесь было не место.

Выше любого человека. Закутанное в рваный свет нитей, без лица. Само его присутствие давило тяжестью, скорбью, привкусом крови на задней стенке горла. Я рухнула назад, задыхаясь, словно воздух вырвали из лёгких.

Расколотый Бог. Один из Расколотых.

Я знала это с той же непоколебимой уверенностью, с какой Эрин верила.

— Ты не её, — прохрипело существо, хотя рта у него не было. — Ты моя.

Боль пронзила тело, словно нервы подожгли. Мои нити закричали. Я слышала, как они рвутся, умирают. Правое запястье пылало, сгорая изнутри.

И тут сквозь тьму прорезался другой голос.

— Иса.

Нико.

Мир содрогнулся.

Что-то тёплое обвилось вокруг моего запястья, удерживая меня на месте, — единственная нить света, серебристо-синяя, пульсирующая, хлестнувшая сквозь пустоту.

Я вцепилась в неё.

Расколотый Бог взвизгнул и расплёлся в дым.

Я судорожно вдохнула и рухнула назад, проваливаясь сквозь Завесу, пока не врезалась обратно в собственное тело.

Камера Завесы вернулась разом. Камень. Свет. Дыхание.

Я рухнула на колени, прижимая ладонь к метке, грудь тяжело вздымалась.

Рейт не шелохнулся.

Нико прижимал меня к груди, не давая развалиться на части, как едва не развалились мои нити.

Но я всё равно чувствовала на себе взгляды обоих.

— Ты коснулся её, — произнёс Рейт, обращаясь не ко мне. — Это нарушение протокола.

— Ты зашёл слишком далеко, — ответил Нико. Ровно. Вызывающе.

— М-м, — невпечатлённо отозвался Рейт. — Посмотрим.

Я пыталась вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. Я откинулась на Нико, нуждаясь в ощущении чего-то настоящего. Собственное тело казалось чужим, словно я всё ещё парила в том пространстве. Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

— Дыши, Вейнфайр.

Его голос в моём сознании стал спасительной нитью, и я вцепилась в неё изо всех сил.

— Завтра на рассвете встретишься со мной в Пустом Шпиле. Там начнём твоё обучение.

И с этими словами Рейт исчез.

Мы оставались так, пока я наконец снова не смогла нормально дышать. Ровный подъём и опускание груди Нико задавали мне ритм. Из глаза выкатилась единственная слеза, и Нико поднял руку, стирая её пальцем.

Когда он поднёс палец к нашим глазам, окружавшие нас нити содрогнулись.

Кровь.

16. ХРАНИТЕЛЬ ПРЕДАНИЙ

«Остерегайтесь Завесы, оставленной открытой. Ибо там, где сочится память, Расколотые утоляют жажду. Они приходят не как боги, а как шёпот — просачиваясь нить за нитью, пока то, что было расколото, не свяжет вас».

— «Утраченные свитки Этерена», запечатанные после Раскола

Истекающая фиолетовым нить, которая в моём сознании ощущалась как чернила и камень, пульсировала сосредоточенным вниманием. Эрин Солтейн была воплощением Хранителя Преданий. Жадная до знаний и совершенно не замечающая окружающего мира, когда ими поглощена. От меня она не закрывалась, поэтому найти её оказалось достаточно просто. Хотя я подозревала, что даже без кровной связи догадалась бы, где она.

Хранители Преданий с любовью называли это место Архивом Нитей, что было немного пафосно для прославленного мавзолея книг, но так уж и быть. Двери были вырезаны из живодрева, выращенного и сформированного много веков назад каким-то Творцом Нитей, который подался в жрецы и наверняка вознёсся исключительно благодаря собственной непомерной праведности. Они никогда не скрипели — скорее дышали. Словно всё здание выдыхало истории, которые не хотело отдавать читателям.

Стоило мне войти в архив, как меня тут же охватило ощущение, будто я вторгаюсь во что-то сокровенное. В воздухе пахло чернилами и свечной копотью. Пространство освещали фонари, наполненные нитями памяти, которые якобы помогали лучше сохранять полученные знания. Хотя на самом деле они служили скорее для того, чтобы следить, кто что изучает и с кем потом об этом говорит, если вдруг возникнет такая необходимость.

Нити памяти, пожалуй, были величайшим оружием Эшани, хотя в последнее время казались мне скорее опасностью, чем полезным инструментом. Много лет назад какому-то Творцу Нитей пришла в голову гениальная идея научиться управлять нитями Духа так, чтобы они сохраняли воспоминания, и хотя я понятия не имела, как именно это работает, в последнее время постоянно на них натыкалась.

Я прошла через открытое пространство, заставленное столами, скамьями и уходящими ввысь стеллажами. Каждый вечер Хранители Преданий возвращали всё на отведённые места — для них это было в равной степени ритуалом и страстью.

Средний уровень всегда казался наименее пугающим. Сюда допускались представители всех подразделений, а большую часть пространства занимали бесконечные стеллажи со свитками и книгами в кожаных переплётах, которые Хранители Преданий считали безопасными.

Короче говоря, скука смертная.