Эрин шагнула вперёд и вцепилась в золотую цепочку с символом свитка Селана, словно пылающего свитка, отмечавшего её ладонь, было недостаточно, чтобы продемонстрировать свою преданность. Боги, да она наверняка разрыдалась от счастья на втором курсе, когда получила метку и продала душу Селану.

В этом между нами всегда будет разница. Она славила свою богиню. Я проклинала свою при каждом мелком неудобстве. Когда на втором курсе я получила метку Ньяри, то чувствовала лишь тревогу и сожаление.

— Божественная пятёрка встала на сторону Эшани и в знак перемирия ограничила своё влияние, — сказала она.

— Боги, Эрин, я знаю эти сказочки на ночь, не надо читать мне проповеди, — огрызнулась я. — И ещё: что именно значит «ограничила своё влияние»? Потому что, с моей точки зрения, Ньяри очень даже активно вмешивается.

Щёки Эрин стали такими же розовыми, как её волосы, и она прикусила губу. Я прямо-таки видела, как та синеет от усилий сдержаться.

— Эрин, — тихо произнёс Каэль, сцепив руки и нервно потирая их друг о друга.

Я шагнула вперёд и встала прямо перед ней.

— Скажи, — бросила я ей вызов. — Ты же хочешь.

— Может, мы просто пойдём уже в лес с призраками? — предложил Меррик у меня за спиной.

— На твоём месте я бы очень тщательно выбирала следующие слова, Хранительница Преданий, — сказала Захра.

Моё холодное мёртвое сердце вдруг слегка дрогнуло в груди. Меня на мгновение окутало совершенно незнакомое тепло.

Возможно, мы с Эрин никогда не станем подругами, но её смелость я могла оценить. Потому что, несмотря на прозвучавшие угрозы, несмотря на то, как она кусала губу, раздумывая, стоит ли спорить с Захрой, когда Эрин вновь посмотрела на меня, по решительно сжатой челюсти я поняла: она всё-таки скажет.

— Ты не можешь винить Ньяри за то, что она отметила потомка предателей, — произнесла она.

Ну что ж.

Никто не дышал, пока Эрин ждала своей участи.

Я пожала плечами.

— По крайней мере, теперь мы знаем, кто как к кому относится, — сказала я.

Я развернулась и направилась обратно к строю, но Захра остановила меня, положив ладонь на плечо.

— Ты — нечто большее, чем твоё происхождение, — сказала она.

Мне это не понравилось. Не понравилось, что её слова ощущались словно маяк в ночи. Словно обещание, которое можно сжать в кулаке и оберегать. Даже Эларин не осмеливалась так открыто оспаривать приговор Ньяри.

А эта воительница осмелилась.

Эмоции комом встали в горле, и я изо всех сил пыталась найти какую-нибудь саркастичную фразу, которая разорвёт опутавшие меня нити.

— Просто посмотри на меня. Мой отец — помешанный на контроле мудак, а я само очарование, — сказал Меррик.

Вот оно. Я снова смогла дышать. Я закатила глаза и отмахнулась от него.

— «Очарование» — это сильно сказано, — заметила я.

— Согласен. Я — воплощение мечты, — заявил он, расплываясь в улыбке.

— Если вы все закончили, — протянул Нико, — у нас вообще-то задание.

Прекрасно.

Лес с призраками теперь казался настоящей передышкой.

— Нокуинн, ты с Теренци. Вейл — со мной, — сказал он.

Сердце ухнуло в желудок.

— Не делай этого, — взмолилась я, обращаясь к стальной нити в своём сознании.

— Солтейн и Вирелль, вы вместе.

Я не так хорошо владела нитями Огня, как Меррик, но готова была научиться, если это позволит поджечь командира-мудака.

— У поступков есть последствия, — произнёс он у меня в голове.

Ещё какие.

Захра виновато нахмурилась, глядя на меня, а потом ушла вместе с Каэлем. Надо будет поговорить с ней и объяснить, что она мне ничем не обязана.

Вся эта странная дружеская привязанность вообще была не по моей части.

Меррик так сильно потрепал меня по голове, что коса распустилась, и я отпихнула его.

— Не убей нашу Хранительницу Преданий, Иса, — сказал он.

Опять. Уже два человека за один день.

Ситуация выходила из-под контроля.

— Научись работать с ней, иначе это Кольцо можно считать мёртвым, — сказал Нико у меня в голове.

Я уже собиралась ответить ему чем-нибудь таким, что раз и навсегда поставит его на место, но, когда потянулась к его нити, наткнулась на железную стену. Он меня отгородил.

— Мудак, — пробормотала я.

Надеюсь, он услышал, но, когда они с Мерриком скрылись в тумане, я поняла, что именно привычка нарываться и втянула меня во всё это дерьмо.

— Я не жалею о том, что сказала, — заявила Эрин, высоко вскинув подбородок.

— Я знаю. Пошли. Может, найдём храм какого-нибудь забытого бога, и ты докажешь, что я ошибалась.

Не то чтобы я не верила в существование богов — очевидно, они существовали. Я скорее сомневалась в том, что какой-то Раскол вообще происходил и что божественные всемогущие существа добровольно ограничили бы свою силу, лишь бы успокоить каких-то короткоживущих людишек. Это была сказка — способ придать человеческие черты божественным мудакам, которые вечно лезли не в своё дело.