— Отмеченная проклятием, — говорили они, тыча в меня пальцами.

Я опустила взгляд на метку на груди, которая была со мной всегда. Эларин говорила, что она делает меня особенной. Но по тому, как они плевались в мою сторону, я уже тогда поняла, что она солгала. Эта метка означала что-то ужасное.

Воспоминание стекло из моего сознания, словно дождь с неба.

Чья-то рука схватила меня за запястье. Рванула назад.

— Ты слишком часто дышишь, — сказал Нико. Он был прямо за мной: одной рукой держался за скалу, другой не давал мне сорваться. — Это не настоящее. Тебя там нет.

Я моргнула, прогоняя остатки воспоминания, и вся задрожала.

— Мог бы просто дать мне упасть.

— Так было бы проще. Но не разумнее.

Мне хотелось его ударить. И по совершенно непонятной причине мне хотелось притянуть его ближе. Я не сделала ни того ни другого.

Вместо этого я сказала:

— Ты специально всё это устроил, да? Ты знал, что здесь ловушка с воспоминаниями.

— Я хотел посмотреть, как далеко ты зайдёшь, прежде чем сломаешься.

Его голос стал тише — теперь почти тише ветра.

— И как это выглядит, когда ты всё-таки не ломаешься.

Стена под нами заскрипела. У нас оставались считаные секунды.

Я выдернула руку из его хватки и преодолела последние несколько метров.

— Что ж, Командир, — огрызнулась я, — тогда смотри внимательно.

Остаток полосы мы прошли молча. Когда я спрыгнула на землю у последней контрольной точки, руки превратились в желе, а ноги были в хлам. Я повернулась к нему, тяжело дыша.

— Ты ведь не скажешь, что я хорошо справилась, да?

Он стоял рядом, обводя взглядом пустую арену, словно та в любой момент могла снова измениться.

— Нет.

И это было справедливо, потому что без него я бы не успела выбраться из воспоминания до того, как Зубы Ньяри сомкнулись бы на мне.

Тогда он посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел.

— Но я запомню, как ты прошла сквозь огонь. И то, что ты не остановилась.

— Запоминай что хочешь. Захра всё равно меня поджарит, — сказала я.

— Готов поспорить, ты будешь вкусной.

Я резко вскинула на него голову, всё ещё пытаясь отдышаться. В уголках его глаз собрались морщинки — единственное, что его выдавало.

— Нико Вейшар, — выдохнула я. — Ты сейчас пошутил?

Даже если бы Ньяри спустилась с небес и извинилась за то, что заклеймила меня, я бы удивилась меньше. Я даже забыла, что всего несколько минут назад едва не умерла.

Он не отводил от меня глаз, и на секунду я задержала дыхание, гадая, что ещё сорвётся с этих наверняка — и, надеюсь, — покрытых шрамами губ, но тут руку пронзила резкая боль.

Нико мгновенно повернул голову к первому кругу. Обожжённо-оранжевая нить в моём сознании запульсировала. Желудок ухнул вниз.

Это была не моя боль.

Нико протянул мне руку, и я поднялась, готовясь к тому, что сейчас последует.

На этот раз пространство между временем и пространством обошлось со мной мягче — наверное, потому, что мы переместились всего лишь в пределах одного зала. Как бы то ни было, мне хватило несколько раз мотнуть головой, чтобы прогнать туман.

Захра сидела на мате, зажимая правую руку, а кровь сочилась между пальцами и капала вниз. Челюсти у неё были стиснуты, глаза закрыты, и она размеренно дышала, грудь ритмично поднималась и опускалась, несмотря на боль, которую я ощущала вместе с ней.

Глефа Меррика валялась в стороне, а сам он стоял перед ней на коленях и прижимал ладонь поверх её руки, словно мог этим остановить кровь.

— Прости, Зар, — сказал он. — Я не хотел потерять контроль.

Она покачала головой.

— Всё нормально. Я вела себя как сука. Не стоило мне говорить то, что я сказала.

Я опустилась перед ней на колени и почувствовала, как зазвенела метка на груди. В горло будто затолкали металлическую медь, перекрывая дыхание.

Крови было так много.

— Дай посмотреть, — процедила я.

Меррик и Захра убрали руки, и Меррика едва не вырвало.

Плечевая кость Захры была перерублена почти пополам. Мышцы руки, наращённые тяжёлыми тренировками, зияли рассечёнными краями в нескольких дюймах друг от друга, а вены, артерии и сухожилия беспомощно свисали между ними. Кровь хлестала толчками, заливая её ноги и мои.

— Мне что-то нехорошо, — сказала она, и глаза у неё закатились.

Захра покачнулась, и, несмотря на то что его самого мутило, Меррик метнулся ей за спину и поймал, прижав к груди.

Его глаза умоляли меня всё исправить.

Я сделала долгий, ровный вдох, пытаясь взять себя в руки.

Возможно, более умелая Отмеченная Нитью смогла бы исцелить такую рану без жертв, но я на это не была способна.

— Будет больно, — предупредила я её. — Нам обеим.