Я потянулась к линиям метки на груди, которые знала наизусть. Как расходятся прожилки и куда поворачивает каждая из них — бесчисленные дни, потраченные на запоминание. Я могла бы воссоздать свою метку с завязанными глазами.

Первый красный усик ярко вспыхнул, то темнея, то светлея, словно по нему текла собственная кровь. А может, так и было. Я потянулась к следующей нити и начала плести как раз в тот момент, когда глаза Захры закрылись, а тело обмякло.

— Вирелль, — взмолился Меррик.

Я его проигнорировала. Следующая нить далась легче, словно тело помнило этот танец.

Тёмная кожа Захры приобрела сероватый оттенок.

— Иса! — Голос Меррика сорвался на моём имени.

Пульс Захры бился неровно, а потом начал замедляться. Тук… тук… тук.

Я резко втянула воздух, готовясь к тому, что сейчас на меня обрушится. Я могла справиться с чем угодно, пока смерть ещё не наступила.

Я погрузила руку в её рану и обхватила обнажённую кость; ткани вокруг были мягкими и податливыми. Запах крови уже душил меня, но стоило выпустить нити, как на меня обрушилась лавина боли.

Я стиснула зубы, заставляя себя не отводить глаз от собственной работы. Нить за нитью я стягивала волокнистую белую кость, соединяя её края. Всё тело гудело от боли, но я продолжала сшивать. Такова была расплата Ньяри за предательство Ньярена моими родителями. Пусть она и была богиней исцеления и крови, но мстительности ей было не занимать.

Я могла жить, но всю жизнь мне предстояло расплачиваться болью за то, что я родилась дочерью предателей. Ни одна другая Отмеченная Нитью не испытывала боли во время исцеления. Это было только моим проклятием.

Кость с оглушительным треском сомкнулась с костью. Пот ручьями стекал по лицу и шее. От запаха крови к горлу подкатывала тошнота. Живот скручивало спазмами, но я не сдавалась.

Сдамся — она умрёт.

Моё тело было скалами, а волны — гневом Ньяри, безжалостно обрушивающимся на меня снова и снова.

Я отпустила кость Захры и принялась восстанавливать сухожилия и сосуды. Маленькие светящиеся нити подчинялись движениям моих пальцев, сплетая их воедино. Перед глазами всё расплывалось, словно в дыму от пламени, а мир кружился.

Быть Отмеченной Нитью означало исцелять, но быть Отмеченной Проклятием означало, что за мою силу всегда придётся платить.

Почти закончила. Я сшила кожу, тщательно совмещая края раны, оставленной глефой Меррика, чтобы у неё не осталось шрама. У Захры была красивая тёмная кожа, и она не заслуживала всю жизнь носить на себе напоминание о том, как едва не умерла.

Интересно, что бы обо мне подумала мать. Гордилась бы ребёнком, которого зачала, чтобы предать своего возлюбленного? Считала бы наказание Ньяри справедливым?

Глупые мысли. Я никогда не позволяла себе думать о подобном.

А значит, скоро я отключусь.

Только не сейчас.

Я нащупала пульс Захры — неровный, слишком медленный.

— Она потеряла слишком много крови, — пробормотала я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Несмотря на все мои усилия, она умрёт.

Шестое Кольцо навсегда останется расколотым. Её смерть оставит на наших душах неизгладимый шрам.

С меня хватало шрамов.

Я знала, что ещё могла отдать. Наверное, стоило сначала всё обдумать, но я понимала лишь одно: последствия останутся со мной надолго.

Я сплела две искрящиеся красные нити, совсем не похожие на светящиеся стежки. Это плетение рождалось из инстинкта. Из чего-то глубоко внутри меня, чего я сама не понимала. Хотя, возможно, моя неиссякаемая ненависть к себе имела к этому какое-то отношение.

Эларин называла это даром, но мне это казалось лишь очередным увесистым «иди на хуй» от Ньяри.

Я закрыла глаза, прослеживая путь к сердцу Захры. В голове словно взорвались пылающие звёзды, падающие с неба, и я прикусила язык так сильно, что рот наполнился кровью.

Я вся была в ней. Столько крови. Видимой и невидимой.

Понимая, что времени почти не осталось, я влила в неё собственную жизненную силу. Она потеряла много крови, а мне всё равно предстояло сполна хлебнуть ярости Ньяри. Так почему бы заодно не отдать Захре и свою.

Тук… тук… тук.

— Вот и ты, — прошептала я.

Сначала пришла боль, но, может, я наконец начала нравиться Ньяри, потому что следом меня поглотила блаженная тьма.

12. РАСПЛАТА

«Все Эшани обязаны сообщить о ранении в течение двух часов. Гибель по причине небрежности не является основанием для обжалования».

— Пункт 7 Договора о ранениях Железной Академии

Спрятанное в каменных артериях горы, Целительское отделение Железной Академии — не то место, где ищут утешения. Здесь удерживают тех, кого ещё можно спасти. Здесь измеряют потерю крови, изучают боль, а выживание считают одной из форм повиновения.