Святилище проступало по частям — сначала зазубренная арка, наполовину поглощённая плющом и временем. Затем каменные ступени — потрескавшиеся, просевшие, скользкие от мха и старой крови. На вершине возвышались сами руины. Сломанный полумесяц из чёрного камня, пронизанного серебряными прожилками, которые едва заметно пульсировали под поверхностью, словно нити, застывшие где-то между сном и воспоминанием.

И впервые в жизни я подумала, что, возможно, была дурой. Потому что это… это было нечто старое. Древнее. Оно ощущалось необъятным — словно воздух внутри изгибался в сторону, растягиваясь вокруг чего-то, чему когда-то здесь поклонялись.

— Нам не следует туда входить, — сказала Эрин.

Она потянулась к вновь открывшимся нитям — Воздуха, Земли, Воды, Огня. И каждую тут же отбрасывала, словно обжигалась.

Нико проигнорировал её и начал подниматься по ступеням, полы его полуночного плаща тянулись следом.

— Ты как, Иса? — спросил Меррик.

Нет.

— Всё будет нормально, — сказала я. — Ты разве ничего этого не чувствовал?

Он покачал головой.

— Я чувствую, что здесь что-то не так, но у меня это скорее как пауки, ползущие по спине. А Вейшар смог разогнать туман, так что, может, дело в этом.

Может быть.

Как бы то ни было, я знала, что должна довести это до конца.

И поэтому пошла следом.

У входа в то, что некогда было святилищем, моё хрупкое сердце замерло.

В самом центре расколотый алтарь кренился, словно надгробие. На нём был высечен незнакомый мне символ — закрытый глаз, пронзённый иглой и рассечённый посередине. Края почернели. Но не от огня — от ожога нитями, следа чего-то могущественного, насильно вырванного отсюда.

Вокруг лежали мёртвые подношения: увядшие цветы, рассыпавшиеся в прах, почерневшие от плесени перья, а у основания алтаря темнело кольцо засохшего красного, и я знала, что это не краска.

Над всем этим возвышалось огромное дерево, проросшее сквозь руины и расколовшее их надвое. Корни пронзили камень, словно пытались утащить святилище обратно под землю.

Вокруг меня зашептали голоса:

— То, что было отсечено, всё ещё помнит.

А затем навалилась тишина — тяжёлая, наблюдающая. Это место не забыли.

Его похоронили.

Мне не хотелось делать следующий вдох. Не хотелось оставаться здесь ни секунды дольше. Правое запястье заныло, внутри нарастало давление, будто исходившее из самих костей. Я обхватила его другой рукой и поморщилась от усиливающейся боли.

— Кто из Эшани недавно пережил страшную утрату и хорошо владеет нитями Земли? — спросил Нико.

Жжение в запястье исчезло, и я поняла.

Я прижала ладонь к сердцу, вспоминая.

— Он потерял сына. — Я знала это так же непреложно, как знала саму себя.

— Клятвоносец, — сказал Меррик у меня за спиной. — Хашон Даррант погиб в стычке в прошлом месяце. Его отец — бывший Хранитель Преданий, живёт в деревне. В прошлом году, до выпуска Хашона, мы часто бывали у него. Я всё собирался заглянуть, но…

— Что это? — ледяным голосом произнесла Захра. — Это запрещено.

— Горе толкает на отчаянные поступки, — сказал Нико. — Нам нужно расплести нити Духа, связывающие это место, чтобы оно снова ушло под землю.

— Клятвоносец вообще не должен уметь управлять таким количеством Духа, если он в принципе способен им управлять, — тихо сказала Эрин.

Нико провёл рукой по подбородку и устало, протяжно вздохнул.

— Этими нитями никто не управлял — они родились сами. Когда он потянулся к Земле, то пробудил нечто, что давно должно было кануть в забвение. Нити Духа здесь действуют по собственной воле.

Это не внушало спокойствия.

— Они уходят корнями в дерево, — сказала я, глядя на сияющие белые нити.

Нико повернулся ко мне и встретился со мной взглядом.

— Хорошо заметила, — сказал он.

Жаль, что в этом месте его похвала ничего для меня не значила.

Я прошла мимо него, опустилась на колени перед деревом, положила ладонь на ствол и вспомнила.

— Я могу их вытащить, — сказала я.

— Только не так, — отрезал Нико, и это был безоговорочный приказ.

Конечно, он понял. Мой удар души позволил бы мне впитать эту боль и дать этому месту угаснуть, возможно, освободив нити Духа, но цена могла оказаться слишком высокой.

— Теперь ты часть Кольца, Вирелль. Используй сильные стороны своей команды, — сказал он.

Я обернулась к Каэлю. Он что-то торопливо записывал в блокнот, лишь изредка вскидывая глаза, чтобы снова сориентироваться. Сильнее всего Каэль владел Землёй и обладал редкой близостью к Духу. Именно это и делало его таким способным Творцом Нитей. И действительно, у его ног стоял фонарь из ивовой коры и нитей Воздуха, внутри которого горели пять сияющих нитей Огня.

Он изобрёл фонарь, способный выдержать этот туман, — должно быть, именно благодаря ему они с Захрой и добрались до святилища.

А ещё был Нико. В понимании нитей Воздуха и Духа и умении управлять ими он превосходил большинство Эшани Ньярена.

— Мы втроём сможем их вытянуть, — сказала я.

— Теренци, — произнёс Нико. — Никто не тянет больше, чем способен выдержать. Если понадобится передышка — оборви нить.