Я откинула голову на подушку и поморщилась, когда от движения заныло в руке.

— Ты ушёл со встречи Совета.

Он ответил не сразу. Просто смотрел на меня.

— Ты меня напугала.

Слова прозвучали так тихо, что я едва не решила, будто мне послышалось. Ни сарказма. Ни приказа. Лишь тонкая нить правды, едва слышно протянувшаяся между нами.

Я посмотрела на него и впервые заметила, что даже маска не до конца скрывает тени под его глазами.

— В следующий раз, — прохрипела я, — просто пришли цветы.

Он фыркнул — возможно, это был смех, — а потом сел на стул рядом с моей койкой.

Какое-то время мы оба молчали. Светящиеся нити в стенах мягко пульсировали, словно биение второго сердца.

Наконец я заговорила:

— Можешь остаться.

Это не было разрешением. Не совсем.

Скорее капитуляцией.

Он откинулся на спинку стула, по-прежнему скрестив руки на груди.

— Я знаю.

И это должно было меня раздражать.

Но не раздражало.

Не в этот раз.

13. ЛЕС С ПРИЗРАКАМИ

«Когда боги спали, их молчание пустило корни. А во тьме Пустота научилась говорить».

— Полевые заметки архивиста Ярена Дрелла, 228 год после Раскола

На следующий день меня выпустили из Красного Зала — и как раз вовремя. Для места, предназначенного для исцеления, здесь было слишком жутко и неправильно, слишком уж похоже на темницу.

К счастью для меня, выпустили меня аккурат к нашей первой групповой миссии, одобренной Советом.

Сегодня небо было безлунным.

Неправильным.

— Из деревни Конри на востоке поступают сообщения о странных явлениях в Пустой Долине. Люди слышат шёпот, пропадает скот, — Нико указал на пространство перед ними. — И появляется неестественный туман.

Что ж, насчёт последнего они точно не врали. В Пустую Долину никто не ходил. Этот лес даже в самый солнечный летний день пробирал до мурашек. А теперь, когда зима была не за горами, стало ещё хуже. Туман заполнял пространство между деревьями, поднимаясь метра на полтора и проникая повсюду, словно что-то оберегал.

Не пели птицы.

Ветер не шелестел листьями.

Словно Долина замерла… в ожидании.

— Совет считает, что это будет обычная проверка слаженности и храбрости Шестого Кольца.

Глаза Нико метнулись к ней, и мне показалось, что за его сухим тоном скрывается какой-то смысл, который я должна была уловить.

— Не рановато ли, учитывая, что мы только-только вернули Ису? — спросила Захра.

Иса.

Она уже второй раз назвала меня так с тех пор, как я вернулась в казарму этим вечером. При встрече она склонила передо мной голову, прижала ладонь сначала к своему сердцу, а затем к моему — знак уважения в Ньярене.

Я не умела принимать благодарность. Я привыкла быть помехой. Необходимым злом. Я промямлила что-то вроде «не стоит об этом», но тут сзади подошёл Меррик, подхватил меня и оторвал от земли, вытряхнув из меня последние остатки жизни.

Как ни странно, от его прикосновения мне не захотелось умереть, но я была бы совершенно не против, если бы подобное больше никогда не повторилось.

— Совет настоял, — сказал Нико, снова скользнув по мне взглядом.

Я поняла.

Они с Эларин были не в ладах.

Неужели всё дело было в этом?

Как по мне, они оба просто использовали меня, каждый по-своему. Нико был шпионом, притворяющимся союзником. Если он думал, что посидит со мной в Красном Зале и я об этом забуду, его ждало неприятное открытие.

— В Долине есть руины, которые, по давним слухам, существовали ещё до Раскола.

Я закатила глаза.

— Что-то не так, Вирелль? — сухо спросил Нико.

Наверное, стоило вести себя чуть менее явно.

Но теперь уже поздно. Я покосилась на Эрин, и её острый взгляд словно бросал мне вызов: ну давай, скажи.

Набожная мелкая Хранительница Преданий.

— Я не большая поклонница религии, — сказала я.

История о том, что когда-то существовали ещё четыре бессмертных, угрожавших человечеству, пока божественная пятёрка не решила встать на сторону людей и сокрушить их, казалась уж слишком удобной. Словно она оправдывала вмешательство божественной пятёрки куда больше, чем следовало.

— Раскол был предупреждением, и те, кто к нему не прислушается, обречены повторить прошлое, — сказала Эрин.

Такими темпами друзьями нам не стать никогда.

— Значит, люди и боги жили в гармонии, а Эшани получили свои силы от щедрых богов. Потом Эшани надоела власть богов, хотя, судя по всему, те вполне охотно ею делились, и поэтому Эшани решили заковать богов в цепи. Ничего не вышло, началась большая война, после которой проблемных богов запечатали, а божественную пятёрку оставили. По-моему, в этой истории до хрена сюжетных дыр, — сказала я.