За ним парила карта нитей. Вечно движущаяся. Вечно наблюдающая. Светящиеся линии плясали в воздухе — отчёты о заданиях, расположение Колец, защита Академии, аномалии в потоках нитей. Она следила за нами, словно мы были фигурками на игровой доске.

Теперь в центре стояли мы — все шестеро.

Шестое Кольцо.

В волосах Захры всё ещё блестела дождевая влага, под ногтями Каэля забилась земля, мои ладони были перепачканы пеплом.

Прошлой ночью мы похоронили святилище. Расплели горе, вросшее в тело дерева. Освободили нить памяти, которая едва не поглотила меня целиком.

А теперь стояли здесь. Нас оценивали.

Судили.

Я согнула и разогнула пальцы.

Я не знала, во что верила.

После Эрин пыталась спросить, понимаю ли я теперь, но правда заключалась в том, что я не понимала.

Те голоса, визг, отчаяние…

Я сглотнула и закрыла глаза, пытаясь забыть.

Я заставила себя открыть глаза и увидела, как члены Совета поднялись при появлении Эларин. Полы её серого одеяния покачивались вслед за ней. Добравшись до своего места, она села и поправила складки ткани. Я ждала, что она посмотрит на меня, убедится, что со мной всё в порядке, хоть как-то даст понять, что всё будет хорошо.

Она не сделала ничего.

Конечно, не сделала. Я и сама прекрасно всё понимала.

Совет и без того постоянно донимал Эларин из-за её привязанности ко мне. Ей приходилось изображать беспристрастность, даже когда никакой беспристрастности и в помине не было.

— Командир Вейшар, — произнесла она, смерив Нико убийственным взглядом.

— Канцлер, — ответил он.

Руки он держал сцепленными за спиной. Взгляд ленивый, скучающий.

— Сегодня рано утром вы представили отчёт о задании в Пустой Долине. — Она достала стопку пергаментов и дважды постучала по ней пальцем.

Она злилась. Вопрос был в том, почему.

Другой вопрос — какого хрена Нико успел настрочить столько бумаг, если никто из нас даже не успел помыться. Вернувшись, мы почти час просидели в столовой, в основном просто пялясь в пустоту.

— Всё верно, канцлер, — сказал он.

К Нико я уже привыкла. Большую часть времени он выглядел скучающим, лишь изредка позволяя мне мельком увидеть, что скрывается под этой маской безразличия. Но эту его сторону я видела лишь во второй раз — расправленные плечи и ни капли почтения, несмотря на все правильные слова.

Высокомерие.

Я не знала, что именно увидела прошлой ночью, но теперь была уверена: Нико Вейшар не уважал ни Совет Ньярена, ни его канцлера.

Я потянулась внутрь своего сознания, едва коснулась его стальной нити и обнаружила лишь непоколебимое спокойствие — ни намёка на эмоции, которые могли бы объяснить его поведение.

— Сосредоточься, Вирелль.

Я тут же отпрянула.

Как? Я ведь даже слова не сказала.

Когда несколько минут назад нас вызвали сюда, Захра спросила зачем. Нико ответил: «Ну, явно не чай пить».

Под небрежными словами так и сочилось раздражение.

Я начинала понимать, что на самом деле знаю очень мало.

— Вы хоть осознаёте всю серьёзность своих обвинений? — спросила Эларин.

— Разумеется, нет. Он же из Ратвенорна! Они никогда не уважали ни наши границы, ни наши традиции. То, как он злоупотребляет способностью проходить сквозь Завесу, уже само по себе достаточное тому доказательство, — выплюнул Сенрик Вейл.

— А я полагал, что моё пребывание здесь должно помочь нам лучше понять особенности культур друг друга и обменяться знаниями, — сказал Нико.

Я потянулась к кроваво-красной нити в своём сознании и осторожно коснулась её.

Она легко поддалась, открываясь мне.

— Ты как? — спросила я.

— Он всегда был мудаком. Ничего не изменилось.

Голос Меррика звучал как обычно беспечно, но под словами я чувствовала его Огонь, его злость.

— А вы проявили уважение, когда покинули заседание Совета, не дождавшись разрешения? — спросил Вейл. Его чёрные усы шевелились от брызг слюны, слетавших с губ.

— Твоя мать, должно быть, очень красивая женщина, потому что Сенрик страшный, как ослиная задница.

Стоявший дальше по шеренге Меррик поперхнулся и закашлялся, пытаясь скрыть смех.

Я прикусила губу, сдерживая улыбку.

Гнев Сенрика мгновенно переключился с Нико на Меррика. На его слишком бледном лице, резко контрастировавшем с сальными чёрными волосами, проступило отвращение.

— То есть ты считаешь меня красивым?

Теперь уже мне пришлось ударить себя по груди, едва успев подавить смешок.

Эларин неодобрительно качнула головой, но хотя бы соизволила меня заметить.

— Вы двое мешаете мне изображать заинтересованность.

Вот это было неожиданно. Не припомню, чтобы я приглашала Нико в нашу мысленную связь. Наверное, после всего этого стоило выяснить, как он туда попал.

— Не хочу разбивать тебе сердце, но изображаешь ты хреново, — ответила я.