Деревушка Солмер, раскинувшаяся у подножия Железной Академии, была больше всего известна своей терпимостью к Эшани, которым требовалось как-то забывать, какую цену приходится платить за постоянные смерти и потери. Лучше всего этому способствовало огромное количество алкоголя, и уж к такой традиции я придраться не могла.

Моим любимым местом была «Безбожная таверна», но я сомневалась, что Эрин согласится хотя бы переступить её порог. Поэтому пришлось идти в «Чернильное заклятие». До него было ближе, зато там не было изображений богов, которые можно использовать вместо мишеней для дротиков, а мне это нравилось.

«Чернильное заклятие» оказалось унылым заведением, которое почему-то предпочитали Хранители Преданий и Творцы Нитей. Стоило мне вслед за Мерриком войти внутрь, как причина стала очевидна. Здесь была небольшая барная стойка, но в основном всё вокруг заполняли свитки и книги. Вонь пергамента и чернил смешивалась с едва уловимым запахом алкоголя — отвратительное сочетание.

За маленькими деревянными столиками помещались один-два человека, и все посетители сидели, уткнувшись носами в своё чтиво. С потолка свисали лампы, но даже их света едва хватало, чтобы разогнать тени.

— Может, всё-таки пойдём в «Рваный край»? — пробормотала я.

Чем дольше я разглядывала это место, больше всего напоминавшее заброшенную библиотеку, оставленную гнить, тем сильнее убеждалась, что всё это, включая кровное связывание, было ошибкой.

Позади меня раздался радостный писк, и Эрин пронеслась мимо, тут же принявшись водить пальцами по свиткам. Время от времени она находила какой-нибудь, прижимала его к груди и улыбалась, отчего становилась даже немного симпатичной.

Меррик похлопал меня по плечу. Как же мне хотелось, чтобы люди перестали это делать. То, что теперь у тебя есть доступ к моим мыслям, ещё не означает, что меня можно трогать.

— Похоже, мы остаёмся, — сказал он.

— Пара «потрясений души» — и забудешь о своём невезении, Вирелль, — бросила Захра, проходя мимо меня к бару.

Что ж, хоть что-то хорошее.

— «Потрясения души»? — запнулся Каэль. — Они же почти запрещены законом.

— Может, сходишь посмотришь свитки вместе с Солтейн? Уверена, она будет рада компании, — сказала я.

Женщина за стойкой была тощей и суровой особой. Она даже не спросила, что мы будем заказывать, а просто сверлила нас взглядом, пока Меррик не попросил три «Потрясения души», одну «Первую кровь» и один до ужаса скучный безалкогольный «Изношенный чай».

Пока эта слегка пугающая женщина готовила напитки, Меррик и Захра сдвинули вместе несколько столиков, заставив поглощённых чтением Хранителей Преданий и Творцов Нитей испуганно повскакивать. Всё бы ничего, только платить за напитки в итоге пришлось мне. Я полезла под мантию и протянула ей несколько марок. Она продолжила сверлить меня взглядом.

Я добавила ещё три, и она толкнула ко мне поднос с напитками.

— Очаровательно, — сказала я. — В следующий раз, если захочешь почку, просто дважды хрюкни.

Шутка ей почему-то не понравилась.

Какая жалость.

Когда я добралась до стола, Эрин уже сидела между Каэлем и Мерриком, весело болтая ногами и читая вслух из переплетённого в кожу фолианта. Я поставила поднос и села напротив них, рядом с Захрой.

Раздав всем напитки, я постучала пальцем по своему стакану и стала ждать. Вот она — та самая социализация, о которой я слышала столько страшных историй. Правда, в этих историях обычно ещё смеялись и как-то сближались.

— Раз уж теперь мы связанные кровью, можно посмотреть на твою проклятую метку? — спросил Меррик.

Захра перегнулась через стол и отвесила ему подзатыльник. Каэль уткнулся в свой напиток и принялся медленно потягивать его с предельной сосредоточенностью. Эрин смотрела на меня с открытым ртом, напоминая нечто среднее между зверьком, который только что осознал, что сейчас умрёт, и ошарашенной черепахой.

Я подняла стакан и одним махом осушила «Потрясение души», наслаждаясь тем, как оно обжигает меня изнутри. Светящийся красный осадок на дне мутного напитка ощущался как настоящее пламя — идеально.

Я с грохотом поставила стакан на стол и обнаружила, что на меня уставились четыре пары глаз.

— Пойду возьму ещё один, — сказала я, поднимаясь. — Никто не одолжит почку?

Глаз Меррика дёрнулся.

— Нет? — переспросила я. — Тогда узнаю, устроит ли её кусок печени. Она хотя бы восстанавливается.

Я успела сделать два шага, когда Захра принялась яростно что-то шептать, и подумала, что, возможно, не так уж плохо умею общаться с людьми.

После трёх «Потрясений души» я уже была совершенно уверена, что в общении мне просто нет равных.

— Нет, это было на втором курсе, придурок, и из ямы с пастью я выбралась не благодаря тебе. Я выбралась, потому что хорошо делаю свою работу, — сказала Захра.

— А я помню, как вытаскивал тебя оттуда за мгновение до того, как ты лишилась ноги. — Меррик прищурился, глядя на неё.