Казалось, в мой разум вторглись без разрешения. Вейшар, наш бесстрашный предводитель, шёл впереди, и я противоестественно ясно ощущала, где именно он находится. Я была уверена, что даже с закрытыми глазами смогла бы указать на него пальцем. Следом за ним шли двое Клятвоносцев. Мы уже сами собой выстроились в боевой порядок. Творец Нитей и Хранитель Преданий шагали рядом, а за ними шла я. Последняя в строю — ведь моим предназначением было скорее исцелять, чем сражаться.

Блядь, какие же они все громкие.

Я едва слышала собственные мысли.

Вейшар поднялся по ступеням на третий ярус и свернул направо, прочь от общежитий.

Какая досада.

Я бы не отказалась вздремнуть, хотя наверняка проснулась бы всё такой же злой и с той же какофонией в голове. Способ отгородиться от неё существовал — я это знала, но информация была засекречена. Поэтому нас просто позволяли связать, а потом оставляли как-нибудь пережить последствия.

Нетрудно было догадаться, куда мы направляемся, когда мы приблизились к краю Академии, уходившему в глубь горы. Видимо, наш великодушный предводитель решил выяснить, что именно ему досталось по сделке с богами. Зал Карет служил тренировочной ареной для третьего и четвёртого курсов и был высечен прямо в сердце горы — гулкий собор из камня и тишины.

Вейшар распахнул тёмные дубовые двери, уходившие вверх по склону. За ними открылся зал с высокими сводчатыми потолками, по которым стекал конденсат. Воздух был прохладным, с металлическим привкусом и запахами застарелого пота, сырой земли и кованого железа.

Пусть в собственном теле я теперь чувствовала себя чужой, это место было ближе всего к тому, что я когда-либо могла назвать домом. Эти стены я знала. Я помнила каждый след высеченных на камне сражений — подпалины, выбоины от ударов Земли, пятна давно отмытой, но словно навечно въевшейся крови. По чёрному обсидиану тянулись едва заметные серебристые прожилки. Наша Хранитель Преданий наверняка считала их остатками божественной руды.

И конечно же, едва войдя, Эрин прижала два испачканных чернилами пальца к губам, а затем коснулась одним серебристой прожилки на стене и благоговейно закрыла глаза.

Ньяри, избавь меня от этого.

Она подняла на меня глаза и чуть прищурилась, а потом отвернулась. Интересно. Она уже чувствовала моё презрение или её набожность сама по себе заставляла проклинать невезение, забросившее её в одно Кольцо со мной?

Я понятия не имела, какой из голосов в моей голове принадлежал ей. Голова уже начинала болеть.

Я подняла взгляд к потолку — тот тянулся над нами, словно рана в теле земли, из грубого камня сочилась влага.

Но в голове звучали не только голоса. Я чувствовала ещё и эмоции. Тревога, возбуждение и неуверенность теснились в груди, пока я окончательно не перестала понимать, что из этого принадлежит мне, а что — им.

Как и всё в Академии, зал Карет был буквально помешан на кольцах. В центре располагались четыре огромных кольца. Внешнее, где сейчас стояли мы, предназначалось для спаррингов. Второе представляло собой бесконечную полосу препятствий, известную как Зубы Ньяри, и заканчивалось площадкой с мягким покрытием для тренировок в ближнем бою. Третье было неглубокой ареной с опущенным ниже уровня пола дном, где проводились поединки один на один, чтобы как можно меньше повреждать остальную часть зала. И наконец, Внутреннее Кольцо предназначалось для официальных испытаний или наблюдения за происходящим в зале. Пять божеств стояли там по кругу, и их каменные глаза неусыпно следили за нами.

Коруун, Ньяри, Вейш, Мир и Селан.

— Представьте стену вокруг каждой нити в своём сознании, — приказал Вейшар.

Я готова была сделать всё, что он скажет, лишь бы прекратить этот невнятный гвалт в голове. Я представила стальную стену и стала одну за другой отгораживать ею нити. Постепенно голоса стихли, и с наступившей тишиной напряжение в груди отпустило.

Тишина.

Не знаю, чего я ожидала. Я знала, что они окажутся у меня в голове, но всегда боялась, что заставить их замолчать будет гораздо сложнее. Если постоянно держать эти стены, разве что-то вообще изменится по сравнению с прежней жизнью?

И вот так просто их эмоции исчезли, и в крови осталось пульсировать лишь моё собственное облегчение. Я всё ещё была собой. Только собой.

— Вейл, возьми оружие, — приказал Вейшар.

Ну, по крайней мере, убивать друг друга любезностями нас не заставят. Светские беседы никогда не были моей сильной стороной.

Меррик направился к краю кольца, где вдоль стены стояли оружейные стойки с клинками, утяжелёнными шестами, метательными дисками и специальным тренировочным оружием для разных подразделений.

Он демонстративно перебирал клинки, а на губах играла лёгкая ухмылка. Типичный Клятвоносец — горд собой, хотя ещё ровным счётом ничего не сделал.

— Да хватит выпендриваться, Меррик. Ты же знаешь, что всё равно возьмёшь свои глефы, — огрызнулась вторая Клятвоносец.