Я протянула руку хотя бы ради того, чтобы она перестала на меня орать. В ладонь легла тёплая щербатая кружка из грубой керамики. Ньяри, я почувствовала запах ещё до того, как увидела содержимое.

— Что это за зло? — пробормотала я.

Пахло так, словно кто-то сжёг чернила на пергаменте, а потом бросил всё это в дымящуюся чёрную жижу.

— Это вода знаний. Горький корень, варёные листья мяты, толчёный древесный уголь и капля экстракта светолозы, — сказала Эрин.

— Я о таком слышал, — сказал Каэль, наклоняясь понюхать мой проклятый напиток.

— Можешь забрать себе, — простонала я, сунув ему кружку.

— Если не хочешь, чтобы сегодня Вейшар надрал тебе задницу ещё сильнее, чем вчера, лучше всё-таки выпей, — сказала Захра.

Я прищурилась, глядя на неё снизу вверх.

— Почему у тебя нет похмелья?

Она пожала плечами и убрала мечи в ножны с таким видом, будто наступил первый день весны и ей не терпелось поскорее взяться за дело.

— Я знаю свою меру. В отличие от тебя и Меррика.

— И ты иди нахуй, — проворчал Меррик с кровати через три койки от меня. — Эта дрянь пахнет говном.

— Что-то подсказывает мне, что Вейшар не оценит опоздания, так что вы двое можете допить чай Эрин, чтобы мы наконец пошли? — сказала Захра.

Ладно. Может, он только пахнет отвратительно. Я запрокинула голову и позволила тёплой жиже потечь в горло. Меня тут же непроизвольно затошнило, потому что организм инстинктивно понимал: это вообще не должно попадать внутрь.

Меня удивляло лишь то, что Эрин понадобился целый день, чтобы попытаться меня отравить.

Я уже собралась выплюнуть эту дрянь, но грёбаная Захра зажала мне нос и сомкнула ладонью рот.

— Глотай, — приказала она.

Держать эту гадость во рту было ещё хуже, поэтому я послушалась, одновременно представляя, как приятно было бы врезать по её хорошенькому лицу.

Убедившись, что я больше не собираюсь ничего выплёвывать, она меня отпустила.

— Блядь, какая же мерзость! — заорал Меррик.

Я злобно уставилась на Захру.

— А я думала, мы лучшие подруги.

Она фыркнула и бросила мне вейнблейды в ножнах.

— Может, завтра, Вирелль.

Прошлая ночь сливалась в сплошное мутное пятно. Всё, что случилось после пятого стакана, тонуло в тумане. Я даже не помнила, как вернулась в казармы. Я закрепила клинки на боку, а в голове тем временем медленно прояснялось, словно утренний туман рассеивался с первыми лучами солнца.

И вот оно. Воспоминание о том, как мы с Мерриком распевали песни, пока Каэль и Захра тащили нас в казармы. Эрин прижимала к себе книгу, которую уговорила Перу дать ей почитать, — и ни с одним органом ради этого расставаться не пришлось.

И вдруг головная боль исчезла, а я почувствовала себя прекрасно. Ни тошноты, ни муссона в голове.

— Это что за удар души такой? — спросила я Эрин, уже добравшуюся до двери.

Она пожала плечами.

— Просто рецепт.

— Невероятно, — прошептала я, потому что мне и правда было прекрасно.

По всем законам я должна была проваляться пластом до конца дня, но мышцы уже требовали драки.

— Я знал, что с тобой нам повезло, Розовая, — сказал Меррик, взъерошив волосы на макушке Эрин.

Её щёки вспыхнули яркой фуксией, и это было даже немного мило. Может, она всё-таки не так уж плоха.

Когда мы вышли из казарм, вокруг всё ещё царила ночь. Что за чудовище приказывает своему Кольцу собраться ещё до рассвета?

Садист.

И всё же мне достаточно было закрыть глаза и сосредоточиться на его натянутой нити глубокого стального оттенка. Сжатая, словно пружина. В ожидании. Вейшар уже был в зале Карет.

Она резко отличалась от остальных нитей в моём сознании, которые сегодня сияли ярче, чем вчера. Может, дело было в напитке Эрин, а может, со временем связь становилась сильнее. Куда больше меня беспокоило другое: я без всяких объяснений знала, кому принадлежит каждая из них.

Нить Захры потрескивала оранжевым, словно вот-вот вспыхнет пламенем. Нить Каэля была скорее ощущением, чем цветом. Она мерцала, как грозовой свет на речном камне, — серо-голубая и неподвижная, словно всё время оставалась чуть за пределами досягаемости. Нить Эрин истекала фиолетовым, потемневшим от чернил и доспехов. Она заворачивалась внутрь, сворачиваясь, словно тайна. И наконец, Меррик, который стремительно становился единственным человеком, помимо Эларин и Каса, о ком я могла сказать, что он мне нравится. Его нить была кроваво-красной и пульсировала. Слишком громкая. Слишком яркая. Слишком честная. Она не должна была успокаивать, но почему-то успокаивала. Словно Меррик и правда был именно тем, кем себя показывал.

Интересно, как моя нить выглядела для них. Наверное, каждый видел её по-своему. Но мне так и придётся гадать, потому что о некоторых вещах просто не спрашивают.

Внезапно ладонь обожгло резкой, пронзительной болью. Я подняла руку с Меткой Уз и встряхнула ею. Вокруг меня остальные члены Шестого Кольца сделали то же самое, а Каэль даже взвизгнул.

— Ну и неприятно, — сказала я.

— Похоже, у Вейшара кончилось терпение, — сказала Захра.