Я позволила солёному морскому воздуху обжигать лицо. Ветер дул резко и яростно.

— Стоит мне узнать правду, и я уже никогда не смогу её забыть. Я потеряю Эларин, — произнесла я.

Повисло долгое молчание.

— Возможно, она никогда и не заслуживала места в твоей жизни, — ответил он.

Я повернулась к нему и сердито сверкнула глазами. Наши отношения всегда напоминали хождение по тонкому льду. Я знала, что они с Эларин ненавидят друг друга, но Нико никогда не отзывался о ней плохо. Намёки — да, но сейчас он перешёл черту.

— Ты её не знаешь, — возразила я.

— Как и ты, — парировал он.

— Ведёшь себя как мудак, — бросила я.

Он кивнул.

— Да. У нас нет времени на деликатность. Рейт прав. Тебе нужно с ней поговорить.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Знаю, — ответил он. — Но ради своего Кольца ты должна оказаться сильнее собственного страха.

Я не знала, хватит ли мне когда-нибудь на это сил, но понимала, что есть лишь одна вещь, которая волнует меня больше собственного страха.

Моё Кольцо.

Если бы дело касалось только меня, я позволила бы всему сгореть дотла. Спряталась бы и продолжала притворяться, будто мне не нужна никакая правда, кроме той, что моё сердце всё ещё бьётся. Но теперь речь шла не только обо мне.

Были ещё пятеро, которые заслуживали лучшего, чем я.

И ради них я попытаюсь.

Я попытаюсь.

Я всегда знала, когда Эларин можно застать в кабинете. Она была человеком привычки. Сейчас, незадолго до ужина, она наверняка пила чай и просматривала отчёты о заданиях.

Я постучала в дверь и позволила себе ощутить успокаивающее присутствие Нико. Возможно, моё Кольцо нуждалось во мне, но я нуждалась в нём. Только благодаря его поддержке я могла пройти через это.

Дверь открылась, и я вошла. Эларин даже не подняла головы от отчётов, пока я закрывала за собой дверь.

— Ты вернулась несколько дней назад. И только сейчас решила ко мне зайти, — произнесла она отрывисто, с явным раздражением.

Нико мягко касался моего сознания через нашу связь, помогая мне твёрдо стоять на ногах.

Я нащупала менее сложные нити, которыми скрыла вторую метку, и приподняла их, протягивая руку.

— Ты должна рассказать мне, откуда у меня это, — произнесла я.

Эларин вздохнула.

— Исара, у меня нет времени на твои…

Она осеклась, заметив метку. Я увидела, как изменилось её лицо и в глазах мелькнуло узнавание.

Она всегда знала.

— Ты скрывала это от меня.

Эларин отложила перо и поджала губы.

— Как ты узнала? — спросила она.

Боги, это был совершенно не тот вопрос, который я хотела услышать. И он, блядь, разбил мне сердце.

— Это ты со мной сделала? — спросила я.

Её губы задрожали.

— Ты не понимаешь, Исара…

— Так помоги мне понять! — закричала я дрожащим голосом.

Глаза Эларин расширились, после чего она обречённо вздохнула.

— Это вышло случайно, — тихо произнесла она. — Я отчаянно хотела защитить твоего отца. Пыталась объяснить ему, кем на самом деле была твоя мать, но его ослеплял собственный оптимизм. Он верил, что их отношения могут стать путём к миру. Он был таким с самого детства. До невозможности полным мечтаний, которые ни один здравомыслящий человек даже не стал бы рассматривать всерьёз. А он верил в них. И чаще всего даже оказывался прав.

Я знала, что она любила моего отца. В её преданности ему невозможно было усомниться, но это никак не объясняло метку на моей коже.

— Когда я поняла, что не смогу его переубедить, то отправилась в Долину и взмолилась Ньяри, прося найти выход. И мне ответил голос. Я не знала, Исара. Не знала, что это был Айрак. Я слышала те же истории, что и все остальные: если молить достаточно громко и отчаянно, тебе может ответить нечто тёмное. Я не верила в них, пока не заключила сделку с Айраком.

Мои руки дрожали.

— В чём заключалась сделка, Эларин? — спросила я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

Она шагнула ко мне, но я отступила. Двадцать один год она мне лгала.

Её лицо исказилось от боли. Она сглотнула и облизнула губы.

— Я попросила его освободить Талена от власти твоей матери. Он согласился в обмен на одну метку, которую сможет поставить по собственному выбору, — произнесла она. — Я не подумала уточнить, каким именно образом он должен освободить Талена от влияния Кати. На следующий вечер она его убила.

По щекам Эларин потекли слёзы, но они не смогли пробиться сквозь железную клетку, в которую я заперла своё сочувствие.

Катя.

Почему мне никогда не приходило в голову спросить, как звали мою мать?

Я столького не знала. От столького убегала.

Боги, какая же я трусиха.