Я принадлежала не одной лишь Ньяри. Исцеление было частью меня, но существовала и другая часть — более тёмная. Я была оружием. Пора перестать от этого убегать. Боги, как же я устала бежать.

— Хорошо. — Рейт сделал жест, и из тумана выступил конструкт из нитей — безликая фигура, сотканная из Духа и пламени.

Я даже не вздрогнула.

— Ты знаешь цену неудачи, — размеренно произнёс Рейт. — Боль. Потеря сознания. Утрата контроля.

— Я уже заплатила её.

У меня оставался всего один день, чтобы всё сделать правильно. Время словно издевалось надо мной с каждой неудачной попыткой. Демонстрация была назначена на завтра, на полдень. Либо я добьюсь успеха и сохраню своё Кольцо, либо подчинюсь воле Эларин.

Мой голос звучал твёрдо. Что-то внутри меня изменилось. Дрожащей девочки из Камеры Завесы больше не существовало. Я не хотела, чтобы меня насильно отправили в другое Кольцо. Если я научусь проходить сквозь Завесу, то лишь потому, что сама этого захочу. А не потому, что Эларин держит Совет в железной хватке и требует этого.

И уж точно не потому, что на мне две метки.

Я сделала свой выбор.

В памяти прозвучали слова Нико, сказанные после того, как я вышла из кабинета Эларин, сломленная и измученная. «Тебя определяют не твои связи, а то, что ты решаешь с ними делать».

Я сделала свой выбор.

Я закрыла глаза, вдохнула и потянулась к пульсирующей внутри меня силе. Не к силе Ньяри, не к силе Айрака, не к силе Эларин и не к силе Нико.

К своей собственной.

Кровь помнила.

Она помнила крик Каэля в лесу. Затаившееся дыхание Захры. Тепло Меррика, ум Эрин, руку Нико, удерживавшую меня по ту сторону Завесы.

Я выбираю это.

Я потянулась к нитям своих меток, смешивая силу Айрака с силой Ньяри и придавая им новую форму. Создавая нечто, принадлежавшее только мне. Чёрные и багровые нити сплетались воедино, словно давно ждали этого момента.

— Я ничья дочь, — прошептала я.

Слова вырвались из груди, словно обещание.

Удар души расцвёл. Не яростный, не неуправляемый. Точный. Подконтрольный. Мой. Я направила его через золотое кольцо на пальце, сосредоточив в нём силу.

Багровый свет закружился вокруг моих клинков, не вспыхивая, а переплетаясь в полной гармонии. Вокруг него клубился чёрный дым. Впервые мой удар души не бушевал.

Он пел.

Я двигалась вместе с ним. Каждый вдох подстраивался под его ритм, каждый шаг становился отказом подчиниться чужой воле. Конструкт бросился на меня. Я шагнула в сторону, развернулась и нанесла удар. Не чтобы уничтожить, а чтобы оставить метку. Мой удар пронзил его грудь, оставив в самом центре тлеющие искры.

Конструкт замер. Замерцал. А затем рассыпался, словно стёртое воспоминание.

Тишина.

Ни криков. Ни потери контроля. Ни провала в беспамятство.

Только звук моего дыхания и едва слышное гудение света нитей, возвращавшихся под кожу.

Я повернулась к своему Кольцу.

Никто не шевелился.

А потом Меррик вскочил, бросился ко мне, подхватил на руки и закружил.

Эрин даже не пыталась скрыть улыбку, а Каэль радостно завопил. Захра захлопала в ладоши, и даже Рейт склонил голову. Не то чтобы в знак одобрения, но хотя бы признавая мой успех.

Нико шагнул вперёд. Я едва не умерла от гордости, сиявшей в его глазах.

Когда он улыбнулся и произнёс: «Ещё раз», я не стала медлить.

И впервые с самого начала я не чувствовала себя ни меткой, ни ошибкой.

Я чувствовала, что у меня есть выбор.

Потому что каждая неудача, каждое предательство, каждое откровение привели меня сюда. Я была сломлена во многих отношениях, но впервые поверила, что смогу исцелиться. Всё, что разбивало меня на части последние несколько месяцев, в конечном счёте позволило мне оказаться здесь. И я прошла бы через всё это снова, если бы знала, что в конце испытаю такое чувство. Если бы это помогло сохранить моё Кольцо.

Мой выбор.

Впервые в жизни я сама решала свою судьбу. И я выбрала себя и своё Кольцо.

И буду выбирать их снова и снова.

— Один бокал, — произнёс Нико, когда мы вошли в «Фонарь».

— Это значит два, — шепнул мне Меррик.

— Это значит один, — возразил Нико.

Меррик подмигнул.

Всё почти снова стало как прежде. Почти.

Между Нико и Мерриком возникла преграда, которой раньше не было. Теперь Меррик понимал, что подтолкнуло нас к столь необдуманному решению, но ему по-прежнему было трудно с этим смириться. И он имел на это полное право.

Теперь, когда я узнала Нико Вейшара, вкус его тела и ощущения от его прикосновений, он стал для меня словно наркотик. Я жаждала его.