Каэль вышел вперёд и взял следующую сферу. Он принялся вытягивать из неё огненную нить, поворачивая её под разными углами, словно пытался разгадать её секреты. Когда нить полностью вышла из стекла, он подержал пламя в ладони и облегчённо вздохнул.

— Это моё воспоминание, — сказал он.

Вот дерьмо. Значит, воспоминание Захры по-прежнему могло достаться кому угодно.

— Захра, дорогая, — позвал Силарен.

Оставалось лишь надеяться, что ей попадётся собственное воспоминание. Что бы ни случилось, я собиралась рассказать Меррику правду. Только не так.

Захра взяла следующую сферу и извлекла нить. Её лицо вытянулось, когда она услышала заключённое в ней воспоминание. На нём отразились потрясение и боль. Моё сердце словно сдавило между рёбрами, безжалостно уничтожая всё, что от него осталось.

Но пламя в её руках не обратилось в дым. Вместо этого Захра повернулась к Меррику и протянула ему нить.

Он подозрительно прищурился.

— Да ладно, не может же там быть что-то настолько ужасное, — рассмеялся он. — Спорим, это воспоминания обо всех тех разах, когда я сбегал с тренировок?

Он забрал у неё нить, и в тот миг, когда она вспыхнула и рассыпалась дымом, улыбка исчезла с его лица. Ужас и боль затмили привычный блеск его глаз. Казалось, за один вдох он постарел на несколько лет.

— Захра, я…

Она подняла руку, заставляя его замолчать.

— Захра, — позвала я, потянув за её нить.

Меня захлестнула волна предательства и боли. Боги, ведь это было даже не то воспоминание, которого я так боялась.

— Не сейчас, Иса.

Она возвела вокруг себя стены, превратив связь в неприступную крепость.

— Хранительница Преданий, — произнёс Силарен.

Эрин шагнула вперёд и взяла следующую сферу. Огненная нить внутри засияла ярче.

Её глаза расширились, и она снова метнула взгляд на меня, прежде чем подойти к Нико и передать ему нить.

Похоже, теперь они стали хранителями секретов друг друга, и ни один из этих секретов не сулил мне ничего хорошего.

Тошнота становилась всё сильнее.

— Прекрасная Исара, — произнёс Силарен.

Я с трудом подавила приступ тошноты, грозивший закончиться рвотой от малейшего неосторожного движения. Не стоило есть эту чёртову лапшу, какой бы ни была причина.

Я взяла сферу и мысленно взмолилась Ньяри, чтобы внутри оказалось воспоминание Захры.

Но оно принадлежало не ей.

Ультиматум Эларин, наша с Нико договорённость, мой удар души, истинная причина этой миссии — всё разом обрушилось на меня, когда пламя вспыхнуло и обратилось в дым.

А значит, оставалось…

— Клятвоносец, — произнёс Силарен.

Меррик потянулся за сферой, но я схватила его за руку.

Он нахмурился.

— Меррик, я могу всё объяснить, — произнесла я.

Нико наблюдал за мной, и в его глазах читалось холодное осознание неизбежного.

— Это же просто Захра, — беспечно отозвался Меррик. Слишком беспечно. — Всё нормально.

Он вытянул нить, и его рот приоткрылся, а затем лицо исказилось выражением, которого я никогда прежде у него не видела. Меня захлестнул ужас. Казалось, я тону, а колени вот-вот подогнутся.

Он посмотрел на меня. В уголках его глаз затаилась боль. Затем он протянул нить Захре, и та забрала её дрожащей рукой.

— Меррик… — попыталась я.

— Не надо, — оборвал он меня, стиснув челюсти.

— Не здесь, — приказал Нико.

Хуже он ничего не мог сказать. Меррик повернулся к нему, отвёл кулак назад, и впервые за всё время нашего знакомства я увидела, как Нико Вейшар получил удар в лицо. Громкий, жуткий хруст кости эхом разнёсся по залу.

Силарен расхохотался.

Меня вырвало лимонной лапшой прямо на пол.

43. ЦЕНА

«Сила Кольца не в том, насколько крепко оно связывает, а в том, насколько хорошо умеет восстанавливать разрушенное».

— Кодекс Эшани, стих 28

Мне никогда никто не был нужен, кроме Эларин. Хотя большую часть детства я убеждала себя, что даже без неё прекрасно обойдусь. Что со мной всё будет хорошо. Люди не доверяли мне из-за метки на груди, и меня это устраивало. Двадцать один год я справлялась со всем сама.

За последние несколько месяцев я привязалась к пятерым людям, и каким-то образом это перечеркнуло двадцать один год одиночества. Я начала опираться на других. Верить, что они прикроют мне спину. Поначалу это до ужаса пугало, но теперь каждая нить в моём сознании стала для меня бесценной.

А сейчас все они были холодными как лёд.

Словно мы никогда и не связывали себя друг с другом. Я сидела в своей комнате в прекрасном дворце и плакала. Слёзы никак не желали останавливаться, сколько бы я ни пыталась их сдержать. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько одинокой.

Этот вечер обернулся настоящей катастрофой. Мы добились того, ради чего сюда приехали, но цена оказалась выше, чем я была готова заплатить.