— Я же только что сказал, Захра. Отъебись от меня, — бросил он, поднимаясь на ноги, но тут же поскользнулся.

Я успела его подхватить, и глаза у него слегка закатились.

Я потянулась к стальной нити Нико.

— У нас проблема. Меррик нажрался в хлам.

По связи прокатилось холодное раздражение, и не прошло и двух минут, как Нико вышел из Завесы и направился к Меррику, который уже снова сидел на полу и дулся.

— О нет, ты позвала Нико, — произнёс Меррик.

Нико опустился перед ним на корточки, положив предплечья на бёдра.

— Ты идиот, — сказал он.

Меррик рассмеялся, но вместо привычного низкого, раскатистого смеха из него вырвался какой-то надломленный смешок.

— Я всё ещё на тебя злюсь, — произнёс Меррик.

— Да, знаю, — ответил Нико, сунул руку в карман и достал пузырёк.

Он протянул его Меррику, и тот застонал.

— Это версия без чёрных зубов, учитывая, насколько важен сегодняшний день, — произнёс Нико. В его голосе слышались жёсткие нотки.

Я ощущала его раздражение через нашу связь, но куда сильнее была тревога, которая совершенно не вязалась с Нико Вейшаром. Мне подумалось, что, если бы кто-нибудь спросил, откуда я знаю, что Нико дорожит нашим Кольцом, я бы, наверное, просто указала на эту единственную нить.

Меррик залпом выпил содержимое пузырька и спустя несколько минут вздохнул.

— Пьяным было лучше, — пробормотал он.

— Продержись сегодня, а завтра можешь хоть развалиться на части, договорились? — спросил Нико.

Меррик протянул руку, и Нико крепко пожал её.

— Договорились, — ответил Меррик.

Нико поднялся и одним движением поставил Меррика на ноги.

Захра наблюдала за ним так, словно он в любую секунду мог броситься на Нико и отобрать фляжку, но ничего не сказала. Вместо этого она то сжимала, то разжимала левый кулак.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она кивнула.

— Со мной всё будет хорошо. Ты лучше сосредоточься на себе, — произнесла она, пристально глядя мне в глаза. — Ты ведь справишься, правда?

Я широко улыбнулась.

— Справлюсь.

Её тревога немного отступила, уступив место едва заметной улыбке.

— Я горжусь тобой, Вирелль. Ты проделала огромный путь с тех пор, как несколько месяцев назад была той вечно печальной девчонкой.

Я усмехнулась.

— Да не настолько всё было плохо.

— Боги, ты была просто жалкой, — заявила она.

Я шутливо ударила её по руке, а она лишь взъерошила мне волосы, словно маленькому ребёнку.

— Я скучала по тебе, — призналась я. — Не хочу снова превращаться в ту печальную девчонку, но быть с тобой в ссоре было по-настоящему хреново.

Видимо, сегодня был день болезненной откровенности. Я даже не собиралась этого говорить. Слова как-то сами вырвались наружу.

Захра опустила голову, задумавшись.

— Больше всего меня задело то, что ты мне не рассказала. Я понимаю, у тебя тогда творилась полная жопа, но в тот день, когда мы с Мерриком пришли к Нико, чтобы понять, как тебе помочь, я увидела на полу твой плащ и шпильки. А потом Нико начал странно себя вести. Я обо всём догадалась, и это было словно получить нож в спину от тех, кто должен был её прикрывать, — произнесла она.

Я кивнула, взглянув туда, где в нескольких шагах от нас Меррик и Нико о чём-то тихо разговаривали.

— Захра? — позвала я.

— Да?

— Я знаю, что между нами всё должно закончиться, но я этого не хочу. Это делает меня дерьмовым человеком? — спросила я.

Произнести это вслух оказалось одновременно освобождающе и мучительно. Я хотела Нико. Хотела сохранить то, что было между нами, даже если всё это с самого начала было лишь средством достижения цели.

Напряжение немного отпустило её плечи, и она обняла меня одной рукой, притягивая к себе.

— Я бы расстроилась куда сильнее, если бы ты попыталась притвориться, будто тебе плевать. Я знаю тебя, Исара Вирелль. И всякий раз, когда тебе кажется, что ты ужасно хитрая, помни: тебя можно читать как открытую книгу, — произнесла она.

— Замечательно, — проворчала я.

— Мы через это пройдём, — сказала она. — И нет, это не делает тебя дерьмовым человеком. Это делает тебя человеком.

Напряжение в теле немного ослабло. У меня была Захра. У меня было моё Кольцо.

— Но сначала давай переживём сегодняшний день, — предложила она.

Не самая плохая идея.

В Зале Совета было холоднее обычного.

Не из-за температуры, а потому, что так было задумано. Холод пробирал до костей, заставляя сомневаться в собственной твёрдости и значимости. Я прекрасно знала этот приём.

Меня воспитывали в такой атмосфере.

Я стояла одна на обсидиановом полу. Высоко надо мной свисали старые шёлковые знамёна подразделений, словно давно забытые молитвы. Советники расположились полукругом. Чуть в стороне стоял Рейт, безмолвный страж.

В нескольких шагах позади меня стояло моё Кольцо. Я ощущала их силу как собственную. Я выбирала их, и, помоги мне боги, они выбирали меня.