Нико бросил на меня настороженный взгляд и вышел на лестничную площадку. Я быстро, но стараясь не шуметь, принялась одеваться, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди.

— А вот и ты! — воскликнул Меррик. — Ты что, спал? У тебя все волосы растрепались.

— Чего тебе, Вейл? — спросил Нико с раздражением в голосе.

— Прости, что прерываем твой сон красоты, но нам нужно решить, что делать с Исой, — ответил Меррик.

Я замерла.

Вот уж чего мне совершенно не хотелось, так это подслушивать подобный разговор.

— А что с ней? — спросил Нико.

— Она не может продолжать тренировки с командиром Рейтом, — заявила Захра. — Ты должен вмешаться.

— Это её выбор, — ответил Нико.

— Только вот этот выбор её убивает! Она худеет, отгородилась от нас. Мы даже не знаем, где она сейчас! — огрызнулся Меррик.

Он вечно шутил. Всегда говорил легко и беззаботно. Но сейчас я отчётливо слышала, насколько сильно он за меня переживает. Его тревога легла мне на плечи тяжестью, похожей на клятву. Я не привыкла, чтобы обо мне кто-то беспокоился.

— Уверен, с ней всё в порядке, — скучающим тоном произнёс Нико.

— Почему ты ведёшь себя как мудак? — спросила Захра.

— Мы можем поговорить об этом позже, — ответил Нико.

Он говорил сухо и пренебрежительно. Я закончила надевать сапоги и пожалела, что недостаточно хорошо владею способностями Странницы Завесы, чтобы незаметно выбраться из казарм. Но рисковать не стоило.

— Ты ведёшь себя так, будто тебе плевать, но я знаю, что это не так, — сказал Меррик.

— Конечно, мне не плевать, — ответил Нико. — Насколько я знаю, в последний раз она была с Эрин в «Чернильном заклятии». Я поговорю с Рейтом.

— Спасибо, — произнёс Меррик.

— Пойдём, — сказала Захра.

Я дождалась, пока входная дверь казарм откроется и закроется, и только тогда снова вздохнула. Через секунду из-за угла появился Нико и прислонился к дверному косяку.

Он ничего не сказал, но я и без слов чувствовала его осуждение.

— Они за тебя переживают.

— Я не собираюсь прекращать тренировки с Рейтом, — заявила я.

— Знаю, — ответил он.

Мои плечи немного расслабились, когда я поняла, что ссоры не будет. И вдруг до меня дошло, что во всей этой истории мудаком была скорее я сама.

— Я перестану от них отгораживаться, — сказала я.

— Тебе решать, — ответил Нико.

Я ожидала совсем другого ответа, но и сама не знала, что ему сказать. Поэтому попыталась пройти мимо, однако он схватил меня за руку и склонил ко мне голову.

— Ты не несёшь ответственности за их чувства, но ты им дорога. Нет ничего плохого в том, чтобы опереться на других и позволить им поддержать тебя, когда самой тяжело, — сказал он.

Я не умела этого делать. Я умела только истекать кровью в одиночестве.

Я не знала, что ответить. И хотя лёд в моей груди растаял, на его месте зародилось что-то другое, от чего мне захотелось спрятаться.

Он отпустил меня, и этого оказалось достаточно.

38. ТРЕЩИНЫ

«Огонь — не конец. Это память, обретшая яркое пламя.

То, что не горит, никогда не было истиной».

Писание Селана, стих XII

Удар души замерцал.

Я стиснула зубы и удержала поток, заставляя Багровый Пульс оставаться ровным, подчиняться моей воле. Боль пела в венах, каждый удар отдавался в костях оглушительным криком, но я не останавливалась. И не собиралась.

— Ещё раз, — произнёс Рейт ровным, неумолимым голосом. — Удерживай поток, несмотря на разлом.

Я видела разлом — мерцающую трещину в Завесе прямо перед собой, словно кто-то рассёк мир клинком, а затем неправильно сшил обратно. Мои нити дрожали возле неё, отчаянно стремясь дотянуться. Я выдохнула сквозь стиснутые зубы и направила силу глубже.

Что-то шевельнулось внутри Завесы.

Шёпот.

Предупреждение.

Рейт подошёл ближе.

— Не убегай от этого. Используй. Подчини своей воле.

И я подчинила.

Я слышала шёпот, ползущий вдоль позвоночника: моя, моя, моя. Я им не принадлежала. Я вообще никому не принадлежала.

Глифы вспыхнули багровым, и мои нити рванулись вперёд, туго обвиваясь вокруг краёв разлома.

Только мне решать, кому я принадлежу.

У меня хватит сил справиться.

— Довольно.

Голос прорезал Завесу, словно приказ, отданный самим богам. Вся сила, которую я удерживала в руках, вырвалась наружу, когда я вспомнила, как в шесть лет меня застукали за игрой с клинком Эларин.

Рейт обернулся, и по его лицу скользнуло раздражение. Я подняла голову, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по подбородку. За линией глифов стоял Нико с непроницаемым выражением лица. Одно дело — он, но ведь не его голос заставил меня потерять контроль над силой.

Рядом с ним стояла Эларин. Её губы были слегка приоткрыты, а глаза напряжённо прищурены.

Дерьмо.