Они были словно двери, терпеливо ожидающие, когда я решусь постучать. Безмолвно стояли на страже ради меня. Связь с Нико сияла стальным светом, словно маяк. Войдя в казармы, я уже знала, что мы здесь практически одни. Я чувствовала каждого из них. Захра и Меррик находились в зале Карет, а Каэль — где-то дальше по коридору казарм. Скорее всего, с Мейвеном, который мне по-прежнему не нравился, даже несмотря на то, что, похоже, делал Каэля счастливым.

Я расстегнула плащ и бросила его на пол. Затем сняла вейнблейды и шпильки с болиголовом. На мне была бело-золотая форма Отмеченной Нитью, но, если Эларин добьётся своего, носить её мне оставалось совсем недолго.

Покои Нико располагались в самом конце верхнего яруса казарм, сразу за площадкой винтовой лестницы, скрипевшей под моими ногами. Комната была небольшой, но в ней всё имело чёткие очертания — совсем как в самом Нико. Строгие линии. Минимум деталей. Единственное высокое окно пропускало серый дневной свет, подчёркивавший рельеф каменных стен глубокими тенями.

Меня тянуло к нему так же неотвратимо, как солнце следует за луной. Он лежал на кровати под наклонной потолочной балкой. Постель была аккуратно заправлена, а Нико спал прямо поверх покрывала, с раскрытой книгой на животе и ладонью, лежавшей на страницах, словно собирался прилечь всего на минутку.

Редко удавалось увидеть Нико Вейшара без привычной настороженности. И я решила воспользоваться моментом. Маска по-прежнему закрывала нижнюю половину его лица, длинные ресницы опущены. Белые волосы растрепались, и от этого зрелища по мне пробежала сладкая дрожь. Мне нравилось видеть его таким. Словно он был тайной, которую могла хранить только я. И которую однажды могла потерять.

Мой взгляд заскользил по остальной комнате, где я прежде никогда не бывала.

Под окном стоял узкий письменный стол, заваленный чернильницами, запечатанными свитками и наполовину сложенными картами. Почерк Нико был мелким, наклонным, почти хирургически точным. Рядом с потрёпанным кожаным блокнотом, переплёт которого истрепался от частого использования, лежал сломанный компас с раскрытой крышкой.

Над столом на оружейной стойке висела пара длинных клинков с чёрными рукоятями. Не для украшения. За ними ухаживали, их точили. Под ними висело выцветшее полотнище с незнакомым мне гербом, но я не сомневалась, что он ратвенорнский. Никаких личных вещей. Никаких семейных реликвий. Ни намёка на домашний уют. Только слабый запах масла для оружия и ожогов от нитей.

Зато здесь были книги. Целые стопки громоздились по углам. Названия на самых разных диалектах. Среди них, наполовину скрытый от глаз, лежал потрёпанный любовный роман, обложкой вниз, с потрескавшимся корешком и загнутыми уголками страниц.

Я улыбнулась.

У Нико Вейшара, оказывается, было немало неожиданных сторон.

Несколько мгновений я наблюдала, как поднимается и опускается его грудь, одновременно распуская волосы, кое-как собранные в беспорядочный пучок на макушке. Они рассыпались по плечам. Я наклонилась, расшнуровала сапоги и сняла их.

Словно подчиняясь какой-то неведомой силе, я расстегнула верхнюю часть одежды, оставшись в тугой повязке, стягивавшей грудь. Наверное, это было нечто похуже обычной ошибки. В первый раз, на Дождевом Шпиле, он сам пришёл ко мне. А что, если теперь жалел об этом?

Что, если всё произошедшее было ошибкой, а я просто слишком многое себе напридумывала?

Одним богам известно, насколько всё усложнилось теперь, когда Кас и Эрин обо всём знали. Не стоило сюда приходить. Один раз — ошибка. Два — уже осознанный выбор.

Я наклонилась за сапогами и попыталась незаметно улизнуть.

— Невежливо наблюдать за спящими, — произнёс Нико голосом, от которого сладкая дрожь пробежала по самым чувствительным местам моего тела.

— А ты вообще спал? — спросила я со вздохом.

— Если бы ты не перекрывала нашу связь, то сама знала бы ответ, — заметил он.

Уж больно это походило на нотацию, а выслушивать её мне сейчас хотелось меньше всего.

Нико сел на кровати, положил книгу на прикроватную тумбочку и медленно окинул меня жадным взглядом. В его серых глазах полыхал такой убийственный жар, что у меня между ног сразу стало горячо, и я напрочь забыла, почему вообще считала всё это плохой идеей.

Его взгляд остановился на метке проклятия, выглядывавшей из-под повязки на моей груди, и я смущённо провела по ней ладонью.

— Не прячься от меня, Вейнфайр, — произнёс он.

Прежде чем я успела приказать себе пошевелиться, он уже поднялся и пересёк разделявшее нас расстояние. Я словно оцепенела под его взглядом, особенно когда он отвёл мою руку, чтобы провести пальцами по метке.

— Впусти меня, — попросил он, и, боги, это прозвучало почти как мольба.

Мы играли в опасную игру, потому что на мгновение мне показалось, что я выполню любую его просьбу, лишь бы он продолжал смотреть на меня вот так.

И я впустила.

Я разрушила каменную стену, окружавшую его стальную нить. Нико замер передо мной, а затем поднял руку и нежно погладил меня по щеке.

— Ты холодная, — сказал он.