Неужели именно такой он меня чувствовал?

Я кивнула.

Опустив маску, он обхватил моё лицо ладонями и осторожно коснулся губами моих губ, словно оставляя мне возможность отказаться. Я не могла представить себе мир, в котором не жаждала бы этого. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как тело согревается от его бережных ласк.

Его губы скользнули ниже, к моей шее, и я запрокинула голову, позволяя ему делать со мной всё, что захочется.

— Мне нужно кое в чём признаться, — произнёс он.

— М-м-м, — промурлыкала я, запуская пальцы в его волосы на случай, если он вздумает отстраниться.

Его губы вновь нашли мои, но на этот раз в поцелуе не осталось и следа прежней осторожности. Он целовал меня жадно. Его язык скользнул по моему, и я отвечала с той же страстью, наслаждаясь тем, как он прижал ладонь к моей пояснице и притянул меня ближе. Словно хотел сделать своей.

Нико прервал поцелуй, зажал мой подбородок между большим и указательным пальцами и заставил посмотреть ему в глаза. Всё моё тело пылало, и мне отчаянно хотелось продолжения.

Эта пауза была настоящей пыткой.

— Я не ревнивый мужчина, — произнёс он убийственно спокойным голосом.

— Ладно, — прошептала я.

Он не отпускал меня, пристально вглядываясь в мои глаза.

— Но я хотел, чтобы он увидел, как я прикасаюсь к тебе, — сказал Нико. — Увидел, как ты поёшь для меня. Так, как никогда не пела бы для него.

Я шумно выдохнула, разрываясь между ужасом и желанием, которые боролись во мне за первенство.

— Почему? — спросила я. И, боги, разве можно было задать более неправильный вопрос?

Нико провёл ладонью вниз по моему боку, а затем скользнул обратно вверх, изогнув палец так, чтобы задеть мои затвердевшие соски. Я резко втянула воздух, стараясь не шевелиться.

— Потому что я не хочу, чтобы к тебе кто-то прикасался, Вейнфайр, — ответил он.

— Это всё временно, — прошептала я.

Он кивнул.

— Можешь использовать меня. Но только меня, — произнёс он.

Он провёл черту, которую не стоило проводить. Своими действиями Нико уже добился именно этого, но теперь произнёс всё вслух. Ещё одна ошибка.

Ошибка, от которой меня обдало жаром и охватило отчаянное желание.

— Хорошо, — согласилась я.

Ошибка за ошибкой.

Очевидно, я сказала именно то, что нужно, потому что Нико одним движением подхватил меня на руки, а я обвила ногами его талию. Он был мне необходим. Это был неутолимый голод, и я не сомневалась, что до конца жизни никто не заставит меня чувствовать то, что я чувствовала рядом с ним.

Он отнёс меня к кровати, и я утонула в мягком хлопковом белье, пахнувшем сосной и сталью. Совсем как он. Нико навис надо мной, и мне следовало бы запаниковать. Оттолкнуть его. Но вместо этого я выгнула спину, стараясь прижаться к нему как можно теснее и усилить трение между нашими телами.

Улыбка, которой Нико мне ответил, была просто убийственной.

Он жадно поцеловал меня, а затем начал спускаться губами ниже. Его пальцы с почти благоговейной нежностью обвели видимую часть моей метки проклятия. Не знаю почему, но от этого прикосновения желание пронзило меня до самого низа живота.

Я знала лишь одно: мне нужно больше.

Нико расстегнул пуговицы на моих брюках, не сводя с меня глаз, а я приподняла бёдра, пытаясь ускорить процесс.

К сожалению для меня, Нико Вейшар был терпеливым мужчиной.

Он медленно стянул с меня брюки, жадно изучая взглядом каждый изгиб, каждый шрам, словно хотел запомнить меня всю до последней чёрточки. Я раздвинула перед ним ноги, бросая вызов его выдержке. Нико сглотнул, и я проследила взглядом за движением его кадыка.

— Какая же ты красивая, — пробормотал он.

Я не знала, что на это ответить. Что вообще можно сказать, когда мужчина, привыкший всегда держать себя под контролем, благоговеет перед твоим телом, словно поклоняется ему?

Он опустился между моих ног, и я перестала дышать. Ждала. Зная, что Нико Вейшар всегда действует расчётливо, методично и основательно. Он собирался уничтожить меня самым восхитительным из возможных способов.

Он раздвинул мои ноги ещё шире и провёл пальцем вдоль моей киски.

Я вскрикнула, уже с головой погружаясь в происходящее.

Он одобрительно промурлыкал что-то и, не отрывая от меня взгляда, провёл по моей киске всей поверхностью языка. Я умерла. Всё было кончено. За несколько секунд перед глазами пронеслась целая жизнь. Но он даже не думал останавливаться. Он пожирал меня. Его рот и язык вытворяли такое, что наверняка где-нибудь считалось противозаконным.

Моя голова запрокинулась, а всё тело превратилось в один сплошной комок напряжения. И это было чертовски приятно.

— Я был прав, — произнёс он.

— Да, — согласилась я.

Он тихо рассмеялся и снова медленно провёл языком так, что у меня перед глазами вспыхнули звёзды.

— Спроси, в чём именно, — приказал он.