В «Чернильном заклятии» было почти пусто, потому что никто не ходил в таверну посреди дня. Никто, кроме Эрин Солтейн. Судя по всему, они с вечно угрюмой хозяйкой Перой теперь стали лучшими подругами. Что меня, в общем-то, вполне устраивало, поскольку больше не приходилось самой просить долить чаю и выдерживать её бесстрастный взгляд.

— Как оно выглядело, говоришь? — снова спросила Эрин.

Я застонала и уронила голову на неровную деревянную столешницу.

— Как сама смерть. Не знаю, как объяснить. У него была корона из костей, закручивающихся спиралью вверх. Оно было белым. И от него веяло… — Я содрогнулась. — Эрин, я правда больше не хочу об этом говорить.

Мне на голову обрушилась толстенная книга, вызвав новую вспышку боли. Я потёрла ушибленное место, подняла голову и уставилась на неё.

— Всего два дня тренировок с Рейтом, и ты снова выглядишь совершенно несчастной, — сказала она. — Каждый раз, когда ты используешь Багровый Пульс, он притягивает тебя ближе к Расколотым. Ты не можешь ждать, пока у тебя появится настроение разбираться с этим, Иса. Дело не только в тебе. Это касается всего нашего Кольца.

Когда Эрин начинала так много говорить, становилось страшно. Я почти скучала по временам, когда она меня ненавидела.

— Повтори, что оно тебе сказало, — приказала она.

Меня пробрал ледяной холод.

Я ничего не чувствовала, пока повторяла его слова.

— Оно сказало, что я была платой. Что я принадлежу ему.

Эрин кивнула и пододвинула ко мне книгу, которую читала, указав на незнакомую печать: закрытый глаз над неподвижной чёрной гладью воды, пронзённый единственной нитью.

— Сплети вокруг нас стену из нитей Духа, — тихо приказала Эрин.

Моё сердце попыталось забиться быстрее, но я словно окаменела, поэтому просто выполнила её просьбу и стала ждать. Это был один из первых уроков, которым меня научил Рейт, когда мы только начали заниматься. Если собрать достаточно нитей Духа и переплести их между собой, можно создать сеть, улавливающую звуки.

И раз Эрин захотела, чтобы я сделала это сейчас, значит, мне совершенно не хотелось знать, что она собирается сказать.

— В этой книге упоминается костяная корона, но больше мне пока не за что зацепиться. Я нашла её в закрытом разделе библиотеки, причём в самой его глубине. На ней лежал целый слой пыли, зато здесь рассказывается о том, кем были Расколотые Боги. Их было четверо.

Она по очереди указала на каждого из них.

— Хорен, Пустая Пасть, некогда богиня голода и урожая. Велас, Оборванная Нить, некогда бог связи, верности и уз душ. Миррин, Кровоточащее Око, некогда бог зрения, памяти и пророчеств. Айрак, Бог Под Тишиной, чья сфера власти неизвестна. Возможно, смерть, неподвижность или забвение.

Это было уже не просто исследование. Это было запретное знание. Из-за таких вещей людей объявляли предателями и рубили им головы.

— Эрин… — Я сглотнула.

— Думаю, ты связана с Айраком. Здесь упоминается, что он носил костяную корону. Он должен был быть противоположностью Вейша, а его власть, вероятно, распространялась на смерть. Вполне логично, что он питается болью, как и твоя метка.

Исследования мне больше не нравились. И уж точно не нравилось, к чему всё шло.

— Как мне разорвать эту связь? — спросила я резче, чем собиралась.

Впервые за всё время нашего знакомства взгляд Эрин смягчился.

— Не знаю, Иса. Но я продолжу искать.

Я должна была испытывать благодарность, но вместо этого чувствовала лишь злость и одиночество. Эти чувства душили меня, поглощая всё, чем я была, и выворачивая наизнанку, пока внутри не оставалась одна пустота.

— Спасибо, Эрин, — сказала я, поднимаясь. — Увидимся за ужином.

— Нико сейчас один в казарме, — произнесла она.

Я встретилась с ней взглядом, чувствуя, как в груди разрастается тревога.

Она пожала плечами и взяла свою чашку.

— Я не обязана это одобрять. Но если именно это удерживает тебя от попадания под влияние Расколотого Бога, значит, из двух зол оно меньшее.

— Я… — Слова застряли у меня в горле.

— Я не скажу Захре и остальным, — добавила она.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

Ошибка за ошибкой, одна поверх другой. И всё равно я направилась к нему.

37. ПРИНАДЛЕЖАТЬ

«Расколотые не умирают. Они остаются эхом. Их имена не произносят, их владения раздроблены, и они проскальзывают между молитвами и пророчествами. Их предали забвению не из-за времени, а из-за страха. Берегись голода, который невозможно утолить, уз, что затягиваются слишком туго, ока, что видит без света, и тишины, что помнит твоё имя».

— Отрывок из «Красного лексикона», запечатанные записи Пустого Шпиля

Всю дорогу до казарм я пыталась убедить себя, что не должна этого делать. Я настолько тщательно отгородилась от всего своего Кольца, что никто из них не мог почувствовать моих душевных терзаний. Но сама по-прежнему ощущала всё, чем они позволяли мне делиться.