— Рада, что я не на твоём месте, — заметила Эрин, переворачивая страницу своей книги.

— Кажется, я облажалась, — сказала я.

— По-моему, всё это определённо было предварительными ласками, — невозмутимо ответила она.

Я уставилась на неё, в очередной раз поражаясь тому, сколько же противоречивых граней скрывалось в Эрин Солтейн.

— И что мне теперь делать? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Откуда мне знать?

Замечательно. Очень помогла. Я чувствовала на себе взгляд Каса.

— Касар Вейн, ты где сегодня витаешь? Сосредоточься, — отчитала его командир Ашари.

Блядь. Блядь. Блядь.

Если поторопиться, можно вообще избежать этого разговора. Когда пришло время обеда, я попрощалась со всеми и придумала какую-то отговорку о том, что мне нужно увидеться с Рейтом. Эрин осуждающе приподняла бровь, но разоблачать меня не стала.

И на том спасибо.

Я успела пройти половину пути до Дождевого Шпиля, где собиралась прятаться до конца своих дней, прежде чем он меня догнал. Я приготовилась к худшему.

— Какого хуя это было? — спросил Кас.

За все четыре года нашего знакомства он ни разу не разговаривал со мной подобным тоном. Я повернулась к нему и сглотнула, пытаясь выровнять дыхание.

— Что случилось? — спросил Нико.

Я вытолкнула его из своей головы, воздвигнув ментальный барьер. Не сейчас. Сейчас мне совершенно не нужно, чтобы он копался у меня в мыслях.

— Тренировка, — ответила я.

Его лицо исказилось, и, когда он шагнул ко мне и протянул руку, я отступила. Кас тяжело сглотнул, вглядываясь мне в глаза и пытаясь найти ответы, которых я не могла ему дать.

— Это из-за него ты меня отталкиваешь? — спросил он.

— Я тебя не отталкиваю, Кас, — ответила я.

Когда он снова приблизился, я заставила себя остаться на месте. Мы стояли посреди открытого пространства средь бела дня.

У всех на виду.

Он протянул руку, положил ладонь мне на талию и притянул к себе. Это было слишком. Я отступила и слишком поздно осознала свою ошибку.

— Кас, — попыталась я заговорить, чувствуя, как сжимается горло.

— Ты никогда не позволяла мне прикасаться к тебе так, — произнёс он скорее самому себе, чем мне.

И боги, уж кому-кому, а мне это было прекрасно известно. Никто никогда не прикасался ко мне так, как Нико. Так, как мне хотелось.

— Я…

— Ты с ним трахаешься, Исара? — спросил он.

Я испуганно огляделась, высматривая любопытных слушателей и фонари памяти, которые могли бы воспроизвести эти убийственно опасные слова.

— Не здесь, Кас, — сказала я.

Его глаза затянуло серебристой пеленой, и я ненавидела себя за то, что стала причиной этого.

— Я бы смог это пережить, — сказал Кас. На его лице читалась душевная боль. — Если бы это был кто угодно другой. Но это…

Он пытался подобрать нужные слова. Наверное, потому, что таких слов просто не существовало.

— Всё не так, — сказала я.

— Тогда объясни мне, как всё на самом деле, Иса, — потребовал он, сжимая кулаки по бокам.

Как мне объяснить, что я трахаюсь со своим командиром, чтобы снять напряжение от попыток освоить удар души, который, скорее всего, связан с одним из Расколотых Богов? Это было невозможно.

— Невероятно, — бросил он, развернулся и стремительно зашагал прочь.

Хуже всего было то, что я по-прежнему доверяла Касу. Ему было больно, он злился, но никому ничего не расскажет. Не станет подвергать меня такой опасности, потому что он хороший человек.

Я знала, что должна отпустить его, но не так. Он заслуживал лучшего. Я ощутила осторожное прикосновение Нико через нашу связь, словно он спрашивал, всё ли со мной в порядке.

Нет. Не в порядке.

Я направилась к Дождевому Шпилю, полностью отгородившись от Нико. Я верила, что он поймёт: мне нужно побыть одной. Подумать. Я продолжала совершать одну ошибку за другой. Но когда добралась до края обрыва, поняла, что сильнее чувства вины меня тяготит облегчение. Облегчение от того, что Кас наконец понял: я не та, кто ему нужен.

Каким же чудовищем нужно быть, чтобы сердце колотилось так, словно я наконец вырвалась из тюрьмы, которой никогда не существовало?

Я позволила ледяному ветру обдувать меня, промораживая до костей.

Глядя на море, я с абсолютной уверенностью знала одно: меня отделял всего один неверный шаг от того, чтобы разрушить всё, что я построила.

36. ШРАМ ПОД ПОВЕРХНОСТЬЮ

«Она продолжает обращаться с болью как с оружием. Но боль — не оружие. Это поводок, который она сама всё туже затягивает на собственной шее».

— Командир Рейт, «Оценка Исары Вирелль», записи Пустого Шпиля