Свет, казалось, не угасал.

Я чувствовала, что вокруг меня что-то движется, но едва могла различить, что именно и что это значит.

Крики становились всё громче. Я поморщилась, когда что-то пронеслось рядом со мной, всколыхнув воздух вокруг моего тела. Крики оглушали меня, они были поразительно громкими в этом странном пузыре, в котором я находилась. Тёмные фигуры вокруг, казалось, танцевали и кричали, но я понятия не имела, почему.

Я моргнула, пытаясь их разглядеть… не могла.

Я подумала, что, наверное, горю, но боли не чувствовала.

Я подумала, что, наверное, умерла.

Я ощущала своё физическое тело. Я остро осознавала его, все эти мышцы и кости, из которых я состояла. Не помню, чтобы когда-нибудь так остро ощущала свою механическую живость.

Я чувствовала каждый удар своего сердца, каждое расширение и сжатие лёгких, чувствовала, как потовые железы выделяют влагу, которая стекает по моему лицу, отдавая солью и дымом. Я ощущала вес своего физического тела. Я чувствовала не только то, как оно висит на бревне, но и его менее заметную борьбу с гравитацией и трением. Я удивилась, как я могла не замечать этого раньше.

Я подумала, что, может быть, меня снова чем-то накачали.

Ощущение было такое, будто я только что сдала кровь, как будто чего-то не хватает.

Нет, не не хватает — как будто что-то во мне истощилось, исчерпалось.

Я поморгала, пытаясь снова что-то разглядеть.

Зелёный свет наконец начал тускнеть. Сосредоточившись, я почти смогла различить очертания. Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы сообразить, что это за тени двигаются, кружатся и мечутся вокруг меня. Как только я смогла, то поняла, что уже знаю, кто они такие.

Это были культисты. Большинство из них продолжали кричать.

Это дезориентировало, но, похоже, они не обращали на меня внимания. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем я поняла, что по меньшей мере половина из них охвачена пламенем.

Я смотрела, не веря своим глазам, как они кричали и катались по земле. Какая-то часть меня отказывалась воспринимать происходящее как реальность. Тем не менее шок, похоже, помог моим глазам, и бледно-зелёный свет потускнел почти до полного исчезновения.

Прямо передо мной на земле катались, сгорая заживо, Хвостик и тот молодой парень из Южной Америки, который обозвал меня Змеем. Они были ближе всех ко мне, но я видела ещё как минимум две горящие фигуры в тёмной одежде напротив них, по другую сторону от белой каменной чаши.

Я поняла, что снова вижу эту чашу.

Костёр всё ещё горел, но пламя сильно уменьшилось. Идеальная симметрия треугольника была нарушена, гранитные глыбы разлетелись в стороны, и огонь беспорядочно распространился по саду.

Три тёмные фигуры, похоже, пытались потушить остальных.

Я увидела, как один парень с длинной светлой косой яростно колотит по одежде русского тяжёлой курткой. Другой, похоже, пытался сделать то же самое с Хвостиком: он катал его по траве и бил по одежде и коже руками в перчатках.

Я посмотрела на спицу древесины, которая подводила огонь в мою сторону.

Она исчезла.

Не только огонь погас, но и сама древесина исчезла.

Как и гранитный треугольник, она была сдвинута со своего места и теперь валялась на лужайке вместе с остальной горящей древесиной.

Оглядевшись, я поняла, что горящие обломки разбросаны повсюду, некоторые из них лежали в десятках метров от того места, где я висела на бревне.

Я увидела очаги пламени у каменной стены на другой стороне сада, поленья, воткнувшиеся в развилки ветвей деревьев в десяти метрах над землёй, от которых уже загорались ветки и листья. Разбитые ящики и ветки прожгли в траве целые участки, а несколько поленьев даже залетели на каменную стену.

Я уставилась на них, гадая, как, чёрт возьми, они там оказались.

Горели не только деревья и одежда фанатиков, но и кусты. Выжженный участок травы дымился рядом с деревянной кадкой, уже тлевшей после предыдущего пожара.

На каменных ступенях, ведущих к музею, горели одинокие палки, ветки, поленья и обломки упаковочных ящиков, отчего белый камень почернел.

Я подняла голову, когда от куска упаковочного ящика, застрявшего в толстой развилке ивового ствола, загорелись ветки другого дерева. Тонкие горящие ветви раскачивались на ветру, пока я смотрела, как огонь перекидывается на группу деревьев на другой стороне.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я обернулась.

На меня смотрела женщина-видящая.

Она по-прежнему висела на бревне на другой стороне круглой поляны и смотрела на меня, тяжело дыша и широко раскрыв фиолетовые глаза. В них отражались отблески огня от ближайшей кучи горящих дров, и в центре фиолетовых радужек мерцали золотистые и оранжевые огоньки. Из-за покрытой копотью кожи её глаза казались ещё ярче, особенно белки.

Из-за дыма и собственной затуманенности я не могла точно понять, какие эмоции выражало её лицо, но страха там не было.