Она не высказывает свое подозрение, но я знаю, о чем она думает: кто-то внутри бюро хочет ее смерти.

Но почему? Кто?

Черт возьми, во что она ввязалась? На нее охотятся не только преступники — на нее нападают свои. Зажатая между двумя мирами, и обе стороны хотят ее смерти.

Мне нужно защитить ее.

Отчаяние сжимает горло. Есть только один способ сделать это по-настоящему.

— Выходи за меня.

Глава 31

Рафаэль

Слова сорвались с моих губ невольно. Черт возьми. Я собирался спросить ее более изящно — не выпаливать так, пока она подключена к капельнице.

Она смотрит на меня сейчас, рот слегка приоткрыт, глаза широко распахнуты, как будто я только что предложил нам переехать на Марс.

— Это было не очень гладко, да? — Я прочищаю горло, выпрямляя плечи. Теперь уже поздно отступать. — Позволь мне перефразировать: мы поженимся.

Вот так. Прямо. Окончательно. Это то, чего я хочу, что мне нужно, так что нет смысла пытаться отступить. Я придерживаюсь своего — и перееду через ее возражения, если придется.

— Рафаэль.

— Нет, послушай. Брак со мной — единственный способ для тебя выжить в этом хаосе.

— О чем ты говоришь? — рявкает она, сверкая на меня взглядом и инстинктивно пытаясь скрестить руки на груди. Ее тело восстает против движения, напоминая о капельнице раньше, чем я успеваю, и она опускает левую руку обратно на кровать с заметным раздражением.

Я изучаю ее мгновение, замечая бледность кожи, то, как ее веки продолжают опускаться, несмотря на гнев. Она истощена, держится на последнем дыхании и упрямой решимости. Возможно, сейчас не лучшее время для этого разговора. Но, с другой стороны, она уязвима сейчас. Ранена, изолирована, ставит под сомнение все, во что верила. Если это делает меня ублюдком, пользующимся ситуацией, пусть так.

— Все просто, детка. Ты умудрилась создать себе врагов на всех фронтах. На прошлой неделе у меня была встреча с одним из моих Донов — он был очень обеспокоен тем, что ты суешь свой хорошенький носик в наши дела. Итальянцы недовольны тобой, и он хотел моего разрешения покончить с тобой.

Она вздрагивает, и что-то сжимается в моей груди. Это было слишком жестоко? Возможно. Но жестокая честность — единственное, что теперь до нее дойдет. Я заставляю себя оставаться на месте, подавляя желание подойти к ней, разгладить морщинки беспокойства на ее лбу.

Не сейчас. Сначала она должна услышать все.

— Русские тоже вряд ли рады тебе после ареста их пахана. А теперь, когда его отпустили, Сергей может напасть на тебя в любой момент. И, по-видимому, у тебя теперь даже есть враги внутри бюро?

— Мы этого пока не знаем наверняка. — Ее протест слаб, неискренен. Она верит в свои слова не больше, чем я.

— Мы узнаем наверняка, когда я навещу этих ублюдков через несколько минут. — Я достаю телефон, не в силах подавить довольную усмешку, расползающуюся по моему лицу, когда я вижу сообщение от Стефано с адресом.

— Что ты сделал? — В ее голосе появилось что-то новое — проблеск возбуждения, пронизывающий усталость, ее глаза широко распахнуты.

— За тобой следит мой человек. Именно он предупредил меня о нападении на тебя. Я приказал ему следить за твоими нападавшими — и угадай, кто только что прислал мне их местонахождение? — Я машу телефоном, и происходит нечто неожиданное.

Она улыбается.

Господи. Это выражение преображает ее избитое лицо, делает ее моложе, больше похожей на ту девушку, в которую я влюбился много лет назад. Вид этого ударяет сильнее, чем я ожидал, вырывая воздух из легких. Ей нравится моя безжалостная эффективность? Моя готовность выследить ублюдков, которые причинили ей боль?

Хорошо. Это именно то, кем я являюсь. Твой монстр, твой защитник.

— Я иду с тобой.

— Как бы не так. — Слова выходят резкими, окончательными. Без права на обсуждение. — Я пытаюсь объяснить, что твоя жизнь в опасности с разных сторон, и есть только один человек, который искренне заинтересован в том, чтобы сохранить тебе жизнь. Я.

Она наклоняет голову. — Ты правда в меня влюблен?

Черт.

Мое сердце колотится о ребра, орган болезненно сжимается, пока грудь не вздымается от усилий продолжать дышать. Кто, черт возьми, сказал ей об этом? Я не готов признать, насколько глубоки мои чувства к ней.

Я полностью уклоняюсь от вопроса. — Ты выйдешь за меня, чтобы выжить, и чтобы твои начальники не смогли принудить тебя давать показания против меня. Жена не может свидетельствовать против мужа. — Они не смогут снова использовать ее против меня.

Два зайца, один удар. Защита и страховка.

— Я не знаю... это так быстро, слишком быстро. Я не могу думать.

— Это готовилось пятнадцать лет, amorina. Не говори мне, что ты сейчас струсила.