Я технически не говорила «да» на его предложение, но они могут вырвать это кольцо только из моих мертвых рук. Кроме того, я в конце концов все равно собиралась сказать «да».

Мое сердце замирает, когда я вспоминаю свой разговор с Максимо вчера, озарения, которые пришли ко мне до нападения на парковке торгового центра. Для меня нет пути назад в бюро. Пришло время наконец-то поставить себя на первое место в своей жизни.

— Ты был в моей квартире. В моей комнате. — Я сохраняю ровный голос, скорее любопытный, чем обвинительный. — Как ты нашел кольцо?

— Ты забываешь, что я хорошо тебя знаю, — просто говорит он. — Мы могли быть в разлуке десять лет, но ты и я... мы птицы одного полета.

Эти слова радуют меня больше, чем должны, разливая тепло в груди и в пальцах ног. Он подходит еще ближе, заставляя меня запрокинуть голову, чтобы я могла продолжать смотреть в его глаза, и что-то смещается в моих волосах. Когда я поднимаю руку, я уже знаю, что найду — и я не разочарована.

Это корона. Та самая корона. — Рафаэль... — начинаю я, снимая ее, чтобы рассмотреть ослепительную бриллиантовую корону.

Он цокает языком. — Мне скорее нравилось смотреть, как ты ее носишь. — Прежде чем я успеваю возразить, он забирает ее из моей руки и снова надевает мне на голову, слегка нахмурившись, поправляя. — Мы поженимся через три дня. Тебе нужно привыкать к кольцу и короне. Ты будешь моей королевой.

— Через три дня! — Мое сердце не просто колотится — оно взрывается в груди. Я судорожно сглатываю, пытаясь осознать то, что он только что сказал.

Это... невероятно быстро. Я все еще пытаюсь осознать тот факт, что мы вообще женимся. Почему свадьба должна состояться так быстро?

Рафаэль приподнимает бровь. — У тебя проблемы с этим сроком?

Мои руки взволнованно взлетают, и я стараюсь не отвлекаться на то, как свет играет на моем кольце. — Это слишком быстро. Нет причин спешить, правда?

Правда? Паника начинает подкрадываться к краям моего сознания. Мне еще нужно зайти в офис, чтобы официально подать заявление об увольнении. Встретиться с коллегами. Объяснить, почему я выбрасываю все, над чем работала...

Мое сердце падает на дно желудка, как свинец, и в мозг врываются сомнения. О чем, черт возьми, я думаю? Что я делаю? Выхожу замуж за Рафаэля? Обмениваю карьеру, которую я строила всю свою жизнь, просто так?

— О? Как долго, по-твоему, должны длиться наши помолвки? Три месяца? Шесть?

— Это не неразумный срок, — возражаю я, но даже я слышу, как слабо это звучит. Как мы вообще дошли до этого? Всего месяц назад мы все еще были врагами! Заклятыми... или кем мы там были. Я уже не знаю... Но я, черт возьми, вела команду агентов в его клуб.

— Мы не обычная пара. Тебе нужна защита. Я не позволю тебе умереть так, как умер Томасси. Эта организация, на которую ты работаешь... — Он резко обрывает себя, качая головой. — В любом случае, я рад, что ты решила уйти сама.

Мое сердце падает еще ниже. Он прав. Кто-то покушается на мою жизнь, и мы до сих пор не знаем кто.

Что это будет — твоя жизнь или твоя карьера?

В таком свете выбор становится яснее, заглушая самые сильные сомнения. Но мое сердце все еще тяжелое. Я не так представляла свою жизнь.

Но затем приходит более темная мысль. А что, если он лжет? Что, если вчерашнее нападение было подстроено? Что, если он спланировал всю эту ситуацию, чтобы заставить меня выйти за него? Неужели он настолько одержим мной?

Я щурюсь на него. Нет. Рафаэль — манипулятивный ублюдок, это да, но я не могу отрицать одну фундаментальную истину — он никогда бы по-настоящему не причинил мне боль. Не физически. Если бы он устроил это нападение, эти мужчины даже пальцем бы меня не тронули. Что напоминает мне...

— Что случилось с моими нападавшими?

Его глаза темнеют от удовлетворения, улыбка становится хищной. — Скажем так, они встретили свой Ватерлоо.10

Ватерлоо? Он не мог быть более туманным? Я отказываюсь отступать. — Они действительно были агентами ФБР? Ты узнал, кто их послал?

— Когда я был в твоей квартире, я воспользовался возможностью, чтобы нанять профессиональных упаковщиков собрать твои вещи. Не волнуйся — я лично контролировал весь процесс. Убедился, что ничего не пропало.

— Что?! Рафаэль. — Я резко вдыхаю, пытаясь сдержать гнев. Этот сукин сын... он пытается намеренно разозлить меня, чтобы отвлечь. Он знает, какие кнопки нажимать, скорее всего знает, как я ненавижу, когда кто-то роется в моих вещах.

Я разозлена до чертиков, но заставляю себя сохранять концентрацию. Не сводя с него взгляда, я медленно вдыхаю и выдыхаю. Если я позволю ему снова уйти от ответа, я, возможно, никогда не узнаю, что произошло. Как и в случае со смертью моего отца.

Требуется сила воли святой, чтобы перебороть свой гнев из-за вторжения в личное пространство, но мне это удается. Я делаю еще один глубокий вдох. — Что. Ты. Узнал. О. Моих. Нападавших?