Он явно удивлен, что я увидела его уловку. Затем его губы слегка изгибаются, и я замечаю проблеск того, что похоже на гордость в его хромовых глазах. — Я не смог найти на них никаких документов, — говорит он наконец. — И их рты оставались упрямо закрытыми на протяжении всего их... испытания. Однако я подтвердил, что они были хорошо обучены и имели при себе оружие государственного образца.

У меня стынет кровь. — Значит, они были федеральными агентами.

Он пожимает плечами. — Они теперь мертвы, и кто бы их ни послал, вероятно, уже знает об этом и знает, что не стоит снова связываться с тобой, иначе он столкнется с моим гневом. Это все, что имеет значение.

Мертвы. Часть меня должна быть в ужасе. Другая часть — та, что помнит страх, боль, беспомощность — чувствует дикое удовлетворение.

Мое сердце слегка смягчается, уменьшая часть моего гнева из-за упаковки вещей. — Ты все равно не должен был упаковывать мои вещи без спроса, — не могу удержаться я.

— Прости, amorina, но ты больше не покинешь этот дом, и я подумал, что тебе будет удобнее со своими вещами рядом. Я даже привез с собой нашего первого ребенка.

Наш первый ребенок. Я щурюсь на него, но не спорю. Какой в этом смысл? Он действительно привез мне эту чертову азалию, и я действительно ухаживала за ней, как за нашим ребенком — как он написал в той записке, когда впервые подарил ее мне.

Он поправляет запонки, и впервые до меня доходит, что он полностью одет в дорогой костюм. — После объявления о нашей помолвке прошлой ночью возникла важная встреча, так что мне нужно идти. Придут люди, чтобы помочь тебе выбрать свадебное платье и все остальное, что тебе может понадобиться для этого большого дня.

Это уже объявили? Мой желудок нервно урчит. — Рафаэль. — Я жду, пока он встретится со мной взглядом, прежде чем сказать: — Я хотела бы увидеть Кэти.

Изменение в его выражении лица мгновенно и драматично. Его глаза опасно темнеют, губы сжимаются в тонкую линию. Я знаю его ответ, прежде чем он его произносит.

— Нет. Ты не покинешь этот дом до нашей свадьбы — ради твоей же безопасности. И это окончательно.

Глава 33

Рафаэль

— Спасибо за это.

Намек на улыбку в голосе Эмилии заставляет меня оторвать внимание от тротуара, где я уже каталогизировал каждую тень, каждую потенциальную угрозу, и взглянуть на нее, когда мы подъезжаем к больнице Джианны.

Она улыбается. На самом деле, блядь, улыбается. И впервые за все время, которое я могу вспомнить, эта улыбка обращена ко мне. Ко мне. Улыбка для меня.

Внезапно уступка ее нелепому требованию увидеть подругу кажется самым умным решением за всю неделю. Мой разум уже лихорадочно просчитывает, какие еще уступки я могу сделать, чтобы заработать еще одну из этих редких, драгоценных улыбок.

— Помни, мы не можем оставаться надолго, — напоминаю я ей, поворачивая запястье, чтобы посмотреть на время. Моя встреча с достопочтенными людьми в моем городе состоится меньше чем через час. Официально они хотят обновить информацию о своих территориях для меня и моих братьев, но я знаю, чего они на самом деле хотят — приглядеться к моей предстоящей свадьбе.

Эмилия кивает, когда Альфред глушит двигатель.

Позади нас две машины с моими людьми замедляются и паркуются. Они выходят, как раз когда Энцо открывает мою дверь, и я выхожу, сразу же протягивая ей руку. Я помогаю ей выйти, наблюдая за ее лицом с ястребиной внимательностью, ожидая любой гримасы или намека на боль, которые дали бы мне повод прекратить этот визит и увезти ее обратно в безопасное место. Но ее выражение остается тщательно контролируемым, словно она точно знает, что я высматриваю.

Моя челюсть сжимается от разочарованного восхищения. Даже раненая, даже уязвимая, она все равно сражается со мной на каждом шагу.

Положив ладонь на ее поясницу, я веду ее к входу в больницу. Порыв ветра бросает ее волосы на лицо, и моя рука инстинктивно тянется убрать их. Но она опережает меня, используя левую руку, чтобы убрать медовые пряди за ухо, и мое сердце почти останавливается, когда мое кольцо ловит свет.

Первобытная собственническая страсть пронзает меня. Это моя метка на ней. Она моя.

Наконец-то моя.

Если я буду честен с самим собой, часть моего нежелания приводить ее сюда не имеет ничего общего с ее безопасностью. Я боюсь, что как только она воссоединится с подругой и у них будет глубокий разговор — тот самый, в котором женщины специалисты, — Кэти вернет ее к реальности. Напомнит ей, что выйти за меня — безумие. Что я опасен, что я убивал людей, что я олицетворяю все, против чего она боролась всю свою карьеру. И Эмилия придет в себя, посмотрит мне в глаза и скажет забыть о свадьбе...

Вот еще одна причина, почему свадьба такая поспешная. Я не даю ей достаточно времени думать, пересматривать, снова возводить эти стены. Я приковываю ее к себе, пока она все еще в шоке от нападения, пока она все еще достаточно уязвима, чтобы сказать «да». Мы разберемся с тем, что будет дальше, когда она станет моей законной женой.