Когда мы добираемся до подземного гаража, мой взгляд скользит по коллекции машин. На мгновение я задерживаюсь на одном из роскошных спорткаров, вспоминая острые ощущения от вождения BMW пару дней назад. Но сегодня я выбираю практичность — один из моих внедорожников. Менее заметный. Лучшая безопасность. Сегодня я не хочу привлекать к себе лишнего внимания.

— Ты за рулем, — говорю я Энцо, направляясь к пассажирскому сиденью.

— Я бы с удовольствием порулил пару дней назад, — ворчит он себе под нос, когда мы забираемся в машину.

Я бросаю на него резкий взгляд. — Что ты сказал?

— С учетом снега на дороге, внедорожник — лучший выбор, — говорит он громче, его взгляд устремлен вперед, когда он поворачивает ключ зажигания. Еще два внедорожника следуют за нами, когда мы выезжаем из гаража.

Теперь, когда у меня есть минутка для себя, мои мысли снова обращаются к Эмилии. К сладким, отчаянным звукам, которые она издавала в мое горло два дня назад. Воспоминание настолько яркое, что я почти чувствую ее теплое дыхание, ощущаю, как она таяла в моих руках, прежде чем…

Не сейчас.

Я выхватываю телефон из кармана, заставляя себя сосредоточиться на другом. Мне нужно быть собранным, готовым к тому, что Роберто захотел обсудить на этой встрече.

Мы прибываем в ресторан за десять минут до назначенного времени. Энцо и я проскальзываем в мое фешенебельное заведение через черный вход и пробираемся по секретным коридорам, ведущим в VIP-комнату.

Эксклюзивная секция купается в тусклом атмосферном освещении, которое отбрасывает длинные тени на полированный стол из красного дерева и на влиятельных мужчин, занимающих места вокруг него. В воздухе висит тяжелый запах сигарного дыма и насыщенный дубовой аромат выдержанного бурбона.

— Я вижу, все здесь. И вовремя, — говорю я, окидывая взглядом комнату, входя.

— Мистер Моретти, честь для меня, — Роберто поднимается на ноги, протягивая руку, голова слегка наклонена в знак подчинения. Я крепко пожимаю ее, и когда он наконец поднимает взгляд, наши глаза встречаются на краткую секунду. В его взгляде есть что-то расчетливое — циничное, — что меня беспокоит.

Что тебе нужно?

— Роберто, — холодно говорю я, занимая свое место во главе круглого стола. Я киваю своим братьям, отмечая, что у Ромеро и Максимо в бокалах, похоже, виски со льдом, а у Майкла прозрачная жидкость, в которой я подозреваю воду.

Роберто достает пачку сигар и предлагает мне первым. Я отмахиваюсь и подаю знак Энцо, который сразу выходит и возвращается меньше чем через минуту с официантом.

Роберто пожимает плечами и зажигает сигару для себя, пока официант наливает мне щедрую порцию виски. Я смотрю на пепельницу перед ним — уже заполненную пеплом и окурками двух сигар. Он здесь уже некоторое время.

— Итак, — говорю я, когда официант уходит и дверь за ним закрывается, — расскажи нам, что было настолько срочным, что ты созвал нас сюда, Риччи?

Он выпускает густое облако дыма и наклоняется вперед. — Я уверен, вы знаете, что федералы рыщут по городу.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются вокруг стакана с виски, но я заставляю себя ослабить хватку. — О? — спрашиваю я, сделав намеренно медленный глоток, позволяя алкоголю обжечь горло.

— Они ужесточают хватку вокруг нас, Рафаэль. Наблюдение. Прослушка. Агенты под прикрытием шныряют вокруг нашего бизнеса. — Он делает паузу на мгновение, нагнетая напряжение. — Эмилия Росси.

Мое выражение остается высеченным из камня, поза нарочито расслабленной, но что-то внутри меня скручивается, сжимаясь, пока в груди не становится больно. Эмилия. Я прекрасно осведомлен о ее недавних действиях — ее маленьком крестовом походе в моем клубе две ночи назад. После того как я разобрался с поставками от Роана, я вызвал Эрика в свой кабинет, чтобы объяснить ее присутствие.

С тех пор она переключилась на другие части моего города, сует свой красивый нос туда, куда не следует. И теперь она на радаре у Роберто. Мне это, блядь, не нравится. Я делаю еще один глоток виски, прокатывая теплый напиток по языку, прежде чем проглотить.

— Что насчет Эмилии Росси? — спрашивает Ромеро, когда мое молчание затягивается.

— Она настойчива. Как собака, вцепившаяся в кость, — продолжает Роберто, наслаждаясь полным вниманием, которое он получает от нас. — Она не просто случайный федерал, который сует нос. Я подозреваю, что у нее личный интерес к этому делу. И, судя по тому, что я слышал... — Его взгляд останавливается на мне, наблюдая за любой реакцией. — Она знает тебя лучше, чем большинство.

Вот оно.

Его намек ясен. Он знает о моей истории с ней.

Жар внутри меня усиливается, и это не имеет никакого отношения к виски в моей руке. Но я не показываю ему ничего. Я смотрю на него сверху вниз, делая взгляд твердым, как кремень, и говорю: — И что?

Он отводит взгляд первым, прочищая горло, его взгляд прыгает между моими братьями. — Итак, что мы собираемся с ней делать? — Его тон остается размеренным, но твердым. Я уважаю его за это. Менее сильный мужчина уже отступил бы. — Она уже нападала на вас всех раньше. Если мы не разберемся с ней сейчас, она сожжет все, ради чего мы — вы все — работали.