Его намерение не могло бы быть яснее, даже если бы он написал это на стене: он хочет убрать Эмилию с пути.

Только через мой труп.

Мои пальцы снова сжимаются вокруг стакана, и на этот раз я не могу контролировать реакцию. Мои братья молчат, но я чувствую их взгляды на себе. Это не просто очередная проблема, которую нужно решить — это личное. Она личная. Не только для меня. Для всех нас.

Убить федерального агента достаточно рискованно при обычных обстоятельствах, но убить Эмилию? Невозможно. Я не смог сделать этого десять лет назад, когда она сдала наше местонахождение агентству, чуть не погубив нас всех. Нет ни единого шанса, что я смогу сделать это сейчас.

Роберто снова прочищает горло, когда тишина становится удушающей. Он откидывается на спинку стула и подносит сигару к губам. Одна долгая затяжка, затем дым вьется из его ноздрей и рта, когда он выдыхает.

— Послушайте, я знаю, что это смелое предложение, но она не собирается просто так все бросать. Сначала ваши ночные клубы, теперь лекарства — что дальше? Кто дальше? Мы должны действовать на опережение, чтобы защитить нашу империю. Они напали на нас первыми. Возмездие — это оправданная самооборона. — Его глаза слегка сужаются. — Если только, конечно, нет причины, о которой я не знаю, по которой ее следует пощадить?

Его вопрос тяжел, полон намеков. Гребаный змей. Он проверяет меня, пытаясь подтвердить, что Эмилия все еще имеет для меня значение — есть ли у великого Рафаэля Моретти слабое место, которым можно воспользоваться.

— Спасибо, что поднял этот вопрос, Роберто. — Моя благодарность ледяная, слова — явный сигнал к уходу.

Губы Роберто Риччи сжимаются, когда Энцо делает шаг в его сторону, и он с яростным движением затушивает сигару о край пепельницы.

— Я всего лишь выполняю свою работу как ваш верный капо, — бормочет он, поднимаясь и выходя, хлопнув дверью.

— Какой скользкий ублюдок. — Ромеро нарушает тишину первым.

— Я согласен с Роберто. — Голос Максимо вибрирует от тихой ярости, от которой у меня стынет кровь. — Я хочу, чтобы ее пытали перед смертью. За то, что она сделала с моей женой.

Черт.

— Ты действительно этого хочешь? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за ним. Он вот-вот станет проблемой? Потому что Эмилия не умрет, и уж точно ее не будут пытать. Никто из нас. Если только я не имею права голоса — а я имею на это все право.

— Она не причинила вреда Элире. Даже твоя жена не хочет, чтобы мы причиняли боль Эмили, — напоминает ему Ромеро, его голос нехарактерно мягок.

Челюсть Максимо сжимается, когда он ударяет кулаком по столу. — Она также напала на наш бизнес! Как вам такое, а? Прошла всего неделя. Вы все так быстро забыли? И она продолжает лезть и лезть.

— Максимо... — начинает Майкл, но его перебивают.

— Не говори мне, что ты тоже на стороне предательницы. Какого черта с вами, ребят? — Вопрос адресован всем нам, но его яростный темный взгляд направлен на меня. Потому что он знает, что я единственный, кто имеет значение сейчас. Я единственный, кто стоит между Эмилией и его оправданным гневом.

— Она наша sorellina, — тихо говорит Ромеро. — Неважно, что она сделала или не сделала, она семья, и я верю, что ее можно вернуть на нашу сторону.

— Тогда ты чертовски глуп — вы все глупы. Ей плевать на нас и нашу историю. Почему вы все еще цепляетесь за это, будто это что-то значит? — Максимо резко встает, поправляя пиджак. — Думаю, здесь мы можем закончить наше партнерство.

Нет. Не из-за этого. Не из-за нее.

— Максимо, fratello. — Говорю я, и мой тон останавливает его на полпути. Я не уверен, что сказать, чтобы достучаться до него сквозь гнев, поэтому я говорю правду. — Она думает, что это я убил ее отца.

Его губы приоткрываются, затем он медленно опускается обратно на стул, гнев на мгновение затмевается замешательством. — Какого черта?

— В ту ночь десять лет назад. Томасси умер во второй раз, и кто-то в ФБР внушает ей ложь, что это сделал я. Это ее мотивация для всего, что она сделала. Месть. — Я позволяю этому осознанию улечься, прежде чем добавить: — Мы бы поступили хуже, если бы были на ее месте.

— Федералы оборвали Томасси жизнь, а теперь пытаются свалить это на нас? — Ромеро скрежещет зубами и ударяет кулаком по столу. — Ублюдки.

— Я знаю это. Мы все знаем. Но она не знает, — указывает Майкл. — Она была с ними дольше, чем с нами. Конечно, она им поверит.

— Именно. — Я мрачно киваю. — Наша задача — найти доказательства. Найти агента, который убил его, и привлечь его к ответственности.

— Да, ну... может, в другой раз. — Майкл демонстративно смотрит на часы и поднимается. — Мне пора.

Остальные переглядываются и тоже встают. — Мы проведем собственное расследование и вернемся к этому разговору позже, — предлагает Ромеро.