Он хмурится, качая головой. — Обычно он уезжает из страны через два дня после своего балетного мероприятия и не назначает встреч перед отъездом, используя праздники как предлог.

— Он встретится со мной. — Уверенность в моем голосе абсолютна, пока я копирую все видео с флешки на ноутбук. — Скажи ему, что я знаю о его встрече с одним русским сегодня вечером.

Эта маленькая наживка будет достаточна, чтобы его зацепить. Он придет, если только захочет выяснить, как глубоко простираются мои знания.

Вот тогда я и нанесу удар.

— Что? — резко спрашивает Энцо, его тело напрягается от удивления. — Какая встреча?

Я одариваю его медленной улыбкой. — Он поймет.

Глава 9

Эмилия

Этот гребаный ублюдок.

Мое тело трясется от ярости, когда я кружусь к кровати и хватаю подушку. Я зарываюсь в нее лицом и позволяю крику вырваться из горла. Это не помогает. Недостаточно. Я кричу снова. И снова. Я продолжаю, пока голос не становится хриплым, а горло не начинает саднить.

Все еще недостаточно.

Я швыряю подушку на пол и направляюсь к столу, мое зрение затуманивают непролитые слезы чистой ярости. Один взмах — и все летит на пол — ноутбук, папки, лампа, кофейная кружка, все. Грохот стоит оглушительный, но разрушения все равно не сравнимы с пожаром, бушующим в моей груди.

Я, блядь, убью его.

Тот бедный официант, Райан Барлоу — имя, которое я никогда не забуду. Жизнь, принесенная в жертву в моей попытке добыть информацию о Джейсоне Муре. Я стояла на коленях рядом с его телом и пообещала, что его жертва не будет напрасной. Что я использую это с пользой. Что я приведу Джейсона к ответу с теми уликами, которые у меня были.

Только теперь у меня их, блядь, нет.

Почему? Потому что Рафаэль гребаный Моретти прикоснулся ко мне, и я забыла, как пользоваться своим чертовым мозгом.

— Любительница, — шиплю я себе под нос, вкус самоотвращения горек на языке.

Мое сердце разбивается вдребезги от осознания, что наш поцелуй, та интимность, которой мы делились, была ненастоящей — просто просчитанным ходом, чтобы завладеть моей флешкой. И это бесит меня вдвойне. На этом этапе нашей извращенной истории у него не должно быть абсолютно никакой власти ранить меня. Совсем никакой.

Но жестокая правда стучится в ребра: под всей этой вулканической яростью я ранена. Глубоко.

— Уф! — рычу я, вгоняя кулак в твердый красный стол, приветствуя острую боль, пронзающую руку и взрывающуюся в костяшках. Этого достаточно, чтобы на мгновение прочистить голову.

Мне нужно вернуть мою флешку от этого самодовольного, манипулятивного придурка.

Тихий стук прерывает мои размышления. — Эй, Эм, ты в порядке? Что случилось на мероприятии? — встревоженный голос Кэти доносится из-за двери.

Когда я несколько минут назад пришла домой, я была на взводе от адреналина, вины, триумфа... и да, глупой, затянувшейся похоти. Так что я едва заметила Кэти, когда быстрым шагом прошла мимо нее в гостиной, сосредоточившись на переносе улик с моей флешки на компьютер и в облачное хранилище.

Но когда я засунула руку в лифчик, куда я ее спрятала... ничего. Гребаное ничего.

Я сорвала с себя лифчик в панике, надеясь, что флешка просто выпадет — возможно, она застряла в складке или прилипла где-то, до чего я не могла дотянуться. Но нет, все равно ничего. Я так и осталась стоять посреди спальни, как идиотка, застывшая. В шоке. На одну безумную секунду думая, что я каким-то образом потеряла эту чертову штуку на аукционе. Но это не имело смысла — я бы почувствовала это.

Вот тогда меня и осенило. Рука Рафаэля, сжимающая мою голую грудь. Даже когда по моей коже побежали мурашки от воспоминания о том удовольствии, в моей голове зажглась лампочка.

Ублюдок все видел. Видел, как я переносила файлы с компьютера Джейсона на эту флешку. Видел, как я засунула ее в лифчик. Должно быть, он очень хотел ее заполучить, поэтому и инициировал со мной половой контакт.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, зубы стиснуты так сильно, что челюсть ноет. Клянусь всем, что я потеряла, он пожалеет о том дне, когда прикоснулся ко мне.

Еще один стук прерывает мою ярость. — Эм?

— Я в порядке, — отрывисто бросаю я. — На мероприятии ничего не случилось.

Ничего, кроме того, что меня разыграли, как гребаную школьницу.

Я снимаю вечернее платье и втискиваюсь в темные джинсы и худи. Волосы собираю в пучок, прячу под черную кепку, а пистолет засовываю за поясницу. Я готова идти.

Когда я рывком открываю свою дверь, Кэти стоит прямо там, ожидая, руки скрещены на груди, голубые глаза мечут опасные предупреждения. — Ты никуда не пойдешь, пока не расскажешь мне, что, черт возьми, случилось сегодня вечером — и какое отношение к этому имеет Рафаэль Моретти.

Я хмуро смотрю на нее. — Я не знаю, о чем ты говоришь.

— О, как мило. — Она издает сухой, лишенный юмора смешок. — Я знаю, что Рафаэль сегодня появился. Я видела, как он вошел в ложу рядом с ложей Джейсона Мура. Так что колись, подруга.