— Кто такая Кристина? — Ещё один из Лис — мужчина немного старше Слай, если судить по седым волосам, — ковыряет кожу вокруг ногтей.

Вздыхаю.

— Повязка.

— А, да, она вернулась без промедления, — говорит Слай. — Видимо, весь свой час просидела в каком-то садике во дворе, и никто с ней даже не заговорил.

Улыбаюсь. Мы с Кристиной поделились советами, как провести время незамеченными в родных фракциях. Я велела ей найти сад во дворе, за которым раньше ухаживал Роберт: знала, что днём новичков там не будет.

Поезд уже замедляется. Всё-таки от штаб-квартиры Бесстрашия до Музея недалеко. Но я ещё никогда не ездила в поезде, который действительно останавливается. Тормоза визжат так громко, что мы все одновременно зажимаем уши. Вагон содрогается, я спотыкаюсь и налетаю на ящик, а Слай подхватывает меня.

Мы медленно подкатываем к платформе и останавливаемся.

— Поможешь? — спрашивает Слай, но я уже встала у одного угла ящика, готовая нести его вместе с ними.

Слай отсчитывает, и все поднимаем ящик. Он тяжёлый, но главная проблема — его неудобные размеры: сначала нужно преодолеть зазор между вагоном и платформой, потом спустить по лестнице. В конце концов приходится поднять ящик над головой: парень рядом выше меня. К тому времени, как выходим на улицу, я вся в поту и задыхаюсь.

Дальше легче. Идём к Музею по ровным, пустым улицам. Патрули Бесстрашия обычно не заходят в эту часть города у болота, где разбитые поезда в старом депо похожи на скелеты древних великанов.

Добравшись до депо, петляем между старыми вагонами к туннелю, который приведёт внутрь Музея.

— Осторожнее с цветами! — окликает Слай, кивая на белые цветы у входа. — Они тебя достанут.

Сдерживаю ругательство, споткнувшись о старый рельс.

— Дикая морковь меня «достанет»?

— А это не дикая морковь, это болиголов. Очень ядовитый, — говорит Слай. Потом шутит, что можно разбудить здешних призраков, а остальные так заняты смехом, что не замечают, как из ящика выпадает что-то маленькое и блестящее. Я смотрю, как оно подпрыгивает на земле и катится к сорнякам у края путей.

С облегчением опускаю ящик внутри Музея и с ещё большим облегчением переодеваюсь в свою одежду, оставленную на том же месте. Тепло кухни и густой, аппетитный запах еды манят к столу в вестибюле, но пока я туда не иду.

Вместо этого возвращаюсь к путям, где видела, как укатился блестящий предмет. Поднимаю его и подношу к лунному свету.

Не могу быть уверена — никогда не видела такую вещь вживую, — но, по-моему, это пуля.

Какая бы надежда ни раздувалась внутри после того, как увидела у Эрика оружие… она сдувается.

Глава 40

Фор

Несколько секунд не понимаю, что меня разбудило, потом слышу грохот в дверь квартиры.

Откидываю одеяло и, ещё в полусне, спотыкаясь, иду к двери. Руку, которая во сне всегда оказывается над головой, покалывает иголками. Открываю дверь: на пороге Линн.

Приподнимаю бровь. Новичкам вообще-то не положено знать, где я живу, но Урия знает, и, полагаю, это он сказал ей, где меня искать. Она бледная и испуганная.

— В пропасти нашли тело, а Ала нет в спальне, — говорит она.

Всовываю ноги в ботинки и иду за ней по коридору, не переодеваясь как следует и не запирая дверь. Прохладный воздух раннего утра холодит голые руки; покрывает их мурашками — а может, это от ожидания того, что найду на дне Ямы.

Боюсь, будет то же, что два года назад: Амар, мёртвый дивергент на земле.

Когда добираемся вниз, уже собралась толпа, а группа бесстрашных вытягивает тело из воды. Они стоят короткой цепочкой, держат верёвку, тянут разом, первый задаёт ритм. Кого бы ни вытаскивали, тело крупное.

Наконец перетаскивают через край, тесно обступают, чтобы опустить на землю. Сначала вижу лишь воду, растекающуюся от тела. Потом один отходит, и я вижу лицо.

Даже в таком виде — кожа побелела и разбухла от долгих часов в воде, глаза пустые, как стеклянные шарики, — ясно, что это Ал. Крупнее большинства, и молодой. Такой молодой.

Значит, я не справился.

Сначала подвёл Кристину: не смог обуздать Питера, не остановил его нападение на неё. А теперь подвёл куда, куда хуже.

Рядом кто-то давится рыданием — может, Марлин: все рано вставшие новички выбежали из столовой, когда поднимали тело. Вдруг понимаю, что больше не могу здесь стоять.

Я ухожу.

* * *

Через пару часов выхожу из комнаты симуляций и вижу Хану. Она стоит и ждёт меня. Я весь в поту: слишком долго провёл запертым в деревянном ящике, придуманном моим же разумом, сердце ещё колотится. Из всех страхов клаустрофобия сильнее всего лишает меня рассудка: в этом ящике я просто хочу выбраться, думать о чём-либо ещё трудно.