— Представляешь, насколько легче было бы пройти эту симуляцию, если бы ты уверенно обращалась с оружием?

На мгновение задумываюсь. Если бы уверенно обращалась с оружием, возможно, схватила бы его, едва женщина отошла от меня.

— Навыки, которые приобретаем в жизни, облегчают симуляции страха, — говорит он. — А симуляции страха готовят нас к действиям в жизни.

Как его подъём на колесо обозрения. Кажется, в этом вся мудрость Бесстрашия: чувствовать страх и учиться проходить сквозь него, готовить себя к действию, чтобы храбрость стала привычкой, а не выбором.

Он медлит, прежде чем сказать:

— Ты была довольно уверена, что она тебе не навредит. Почему?

Вдруг понимаю, в чём проблема. На самом деле я предложила той женщине выстрелить, потому что знала: симуляция ненастоящая. Потому что я дивергент.

Поэтому пожимаю плечами и говорю:

— Ну зачем ей убивать меня? Мёртвая я не смогу сделать, что она хочет.

Глаза Фора чуть сужаются.

— Как думаешь, чего я на самом деле боюсь? — спрашиваю, отчаянно желая сменить тему. — Знаю, не надо понимать всё буквально.

Он проводит рукой по коротким волосам.

— Не знаю. Сначала думал, что дело в верности, но… в итоге, кажется, в способности действовать.

— В способности действовать.

— Боишься, что не сможешь сделать нужное в нужный момент. — Наклоняет голову, задумчиво смотрит на меня. — Вообще-то забавно. Потому что ты одна из самых способных людей, которых я встречал.

Не могу удержаться от фырканья.

— Едва выбралась живой с пожара, потому что не могла ни разу подтянуться. Это называется способной?

Несколько секунд он молчит.

— Ты выбралась живой с пожара, — говорит он. — Ты подтянулась. Пошла сквозь огонь ради той девочки. Каждый раз оказывалась на высоте. Это было поразительно. — Он медлит, потом добавляет: — Ты поразительна.

По телу разливается жар, но не от смущения. Я смотрю на него снизу вверх: никуда больше смотреть не хочется.

Он прочищает горло.

— В общем, вот… как выглядят симуляции страха. Все боятся этого места. Думают, со мной что-то не так, раз я захотел эту работу.

— Я понимаю. Почему ты её захотел.

Он приподнимает бровь.

— Симуляции показывают самую суть человека, — говорю я. — Её ты и хочешь увидеть. Пока не увидишь, не доверяешь. А может, вообще не доверяешь людям.

С самого начала он меня подозревал. Мои мотивы, связь с его матерью — всё. Но подозрение — своего рода жажда. Жажда правды. Настоящего. Не могу его в этом винить, особенно когда ему так долго лгал один из самых любимых людей.

Лицо чуть искажается, словно ему больно. Словно мои слова его ранили, хотя я не понимаю как. Он скрещивает руки и смотрит себе под ноги.

— Надо тебя проводить, — говорит он. — Скоро ужин, и…

— Да. Ладно.

Из штаб-квартиры Бесстрашия выходим молча. Пересекаем стеклянный вестибюль высокого здания над Ямой. Я жду, что Фор здесь меня оставит, но он идёт дальше, к железнодорожной платформе.

Уже темно. Настолько, что Лисы, наверное, уверены: меня арестовали и я провалила испытание гильдии. Но воздух ещё тёплый, тут и там светлячки усеивают улицу огоньками.

— Может, договоримся? — говорю я.

— О чём?

— Обещаю не пытаться уговорить тебя стать бесфракционником, — говорю я. — Если ты обещаешь верить, когда я говорю, что поступаю так по собственным причинам.

Что-то вроде мирного подношения. Он останавливается и протягивает руку.

Пожимаю её, дивясь, какой маленькой кажется моя ладонь в его руке.

— Я вообще-то знаю дорогу к поезду, — говорю я ему.

— Уверен, что знаешь. — По голосу слышно, что улыбается. — Но я здесь живу. — Указывает на здание рядом.

— А. — Мы как раз у входа. — Ну… спасибо.

Он кивает. Хмурится, глядя на меня, словно решает для себя что-то насчёт меня.

— Почти, — говорит он.

— Что почти?

— Доверяю тебе. Почти доверяю.

Потом наклоняется и целует меня в скулу.

Я не двигаюсь. Не дышу.

— Приходи ещё, — говорит он, прежде чем отстраниться. Чувствую, как его губы движутся у самого края моей челюсти.

И вот его уже нет: ни слова больше не сказав, исчезает в здании рядом с нами.

Глава 38

Фор

Возвращаюсь в квартиру как в тумане. Уже на кухне понимаю: мне вовсе не нужно было сюда идти, я просто сказал ей так, чтобы продлить оставшееся нам время. Разворачиваюсь и иду обратно в Яму.

Воспоминание о том, как близко я был к ней, снова и снова прокручивается не в голове, а в теле. Я всё ещё вдыхаю её запах — травяного мыла и вольного воздуха. Всё ещё чувствую тёплый участок кожи, прижавшийся к моей щеке, когда я повернулся, чтобы сказать ей на ухо, и прядь волос, задевшую нос, когда отстранялся. Пальцы всё ещё покалывает от желания прикоснуться к ней.