Формально я прошла испытание Лис: продержалась в штаб-квартире Эрудиции час без ареста. Остаётся надеяться, что они посмотрят на это так же.

В коридоре пахнет мусором. Спешу в переулок и вижу в его конце тёмную фигуру. Когда она поворачивается, чтобы идти по улице, вижу лицо сбоку. Это Эрик, лидер Бесстрашия.

Снова думаю, что он здесь делает. Зачем лидер Бесстрашия — и не Макс Янг, официальный представитель фракции, — встречается с Джанин Мэттьюс один? Это выходит за рамки моей задачи сблизиться с Эвелин. Но мгновение спустя у меня перехватывает дыхание: замечаю у него то, чего прежде не было.

Оружие.

В вооружённом бесстрашном ничего необычного. Но я не могу разглядеть, есть ли на оружии, которое он сейчас убирает в кобуру, переливчатая полоса игломёта… или это боевое оружие, взятое со стены.

Всё это время я полагала, что за нападением на Церемонии выбора, за всем, что грядёт, стоят бесфракционники. Не задумывалась, что доступ к оружию на стене есть не только у них. Столько моих предположений о бесфракционниках оказалось неверными — что, если это ещё одно? Если оружие было у кого-то другого?

Дикая мысль. Но она объяснила бы то, что я вижу: бесфракционники, люди, которые с самого начала приветили меня, поддерживали, приняли в свои ряды, совсем не кажутся склонными к насилию.

Если пойду за Эриком, может, выясню, какое у него оружие.

Спешу к концу переулка и заглядываю за угол. Эрик трусцой удаляется от сектора Эрудиции. Жду, пока добежит до конца квартала, потом бегу сама.

Точно не знаю, но подозреваю: он направляется к ближайшей железнодорожной платформе. На следующем перекрёстке он сворачивает налево, я — направо и пускаюсь во весь опор. Если успею на остановку перед его, сяду в поезд так, что он меня даже не увидит.

Мои туфли не для бега, но я не обращаю внимания ни на боль в пятках, ни на жжение в лёгких, которые ещё восстанавливаются. У ступеней слышу гул приближающегося поезда. Добегаю до платформы, когда он въезжает на станцию, замедляясь, но не останавливаясь.

Бегу рядом с четвёртым вагоном: в нём должна быть запасная сумка бесфракционников. Хватаясь за ручку, проклинаю непрочные туфли: пятки выскочили из задников, и, спотыкаясь на входе в вагон, я чуть не теряю одну.

Иду прямо к передней части вагона, ударяю по помятой панели в стене, чтобы она открылась. Сумка внутри почти пуста. Из чёрной одежды нахожу только огромную футболку.

Вздыхаю, стягиваю платье Эрудиции через голову, запихиваю в сумку, надеваю футболку. Она настолько велика, что достаёт до середины бёдер. На голых ногах прохлада. Вытягиваю резинку и встряхиваю волосы, распуская их. Они волнами падают до плеч, ещё храня изгибы косы. Лучше уже не получится.

Оглядываюсь. День угасает, но света ещё достаточно, чтобы видеть, как Эрик бежит рядом с поездом. Он садится впереди меня, в первый вагон.

Когда поезд приближается к штаб-квартире Бесстрашия, приседаю у края вагона и жду, пока Эрик спрыгнет. Остаюсь там, пока платформа почти не кончается, и только тогда прыгаю сама.

Я выучила наизусть карту штаб-квартиры Бесстрашия, но это ещё не значит, что знаю все входы и выходы. Иду осторожно, не теряя Эрика из виду. С такого расстояния оружие не разглядеть. Нужно придумать, как подобраться ближе.

Он проходит мимо входа в стеклянное здание над Ямой и ныряет в соседний переулок. Дерево скрипит, когда он поднимается по задней лестнице кирпичного дома на три квартиры. Я крадусь ближе. Если он войдёт в здание, не уверена, что смогу идти за ним дальше и не попасться.

Повезло: он останавливается на площадке второго этажа и говорит:

— Более открытое место для встречи выбрать не удалось?

Отсюда не вижу ни его, ни собеседника, но прячусь под лестницей и слушаю.

Голос у него достаточно низкий, чтобы до меня долетали некоторые слова, хотя и не все.

— Время на исходе, — говорит Эрик. — Лучше бы тебе поскорее назвать мне имя, иначе…

Он умолкает, пока ему отвечают. Ответа совсем не слышу — значит, голос выше. Девушка, может быть? Или просто кто-то, кто говорит не так громко.

— Так нельзя, ты же знаешь. Я должен… видимость.

Гравий впивается в подошвы туфель. Здесь растут одуванчики, пробиваясь из трещин в мостовой, — такие высокие, что задевают икры.

— Просто сделай, — говорит Эрик. — Срок у нас жёсткий.

Для чего? — хочется закричать. Срок для чего?

Как бы туманно всё это ни было, одно ясно: Эрик участвует в каком-то большом плане.

А значит, возможно, всё это время я подозревала не тех.

Слышу его шаги на деревянной лестнице и, пригнувшись, спешу к концу переулка. Но он идёт быстрее, чем я думала: огибает угол раньше, чем я успеваю затеряться среди бесстрашных у входа. Я всё ещё иду одна, на виду.

— Эй! — окликает он.

Взвешиваю возможности. Продолжить идти, попытаться исчезнуть в штаб-квартире Бесстрашия. Или обернуться и попытаться выбраться с помощью лжи.