— Программа устроена так, чтобы подавлять ту часть мозга, которая замечает логические несоответствия, — говорю я. — Во сне с тобой случаются странные вещи, и ты не задаёшь вопросов. Наоборот, мозг находит им объяснения — это называется «логикой сна». Именно это и должно происходить в симуляции страха.

Ал немного распрямляется, руки уже не так крепко обхватывают колени, ступни скользят по камню.

— Почему не произошло?

Я медлю. В прошлом году среди новичков не встретилось ни одного дивергента, так что раньше такого разговора вести не приходилось. Инстинктивно хочется как можно строже предупредить, чтобы он никому не рассказывал, — как отец предупреждал меня. Но я знаю Ала. Знаю, что он не умеет хранить тайны и ни от кого не может скрыть свои чувства. Если напугаю, он скорее себя выдаст. И тогда нам обоим конец.

Просто удалить эту симуляцию из записей нельзя. Её отсутствие привлечёт внимание: время всех новичков занесено в официальное расписание. Удалять можно только незапланированные сеансы. Остаётся надеяться, что эта симуляция затеряется в общей куче.

— Такое бывает, — говорю я. — В следующий раз хочу, чтобы ты притворился, будто всё увиденное для тебя совершенно логично, что бы там ни было. Не думай о том, что случилось бы в действительности: пока ты в симуляции, всё, что видишь, и есть действительность. Понял?

Он кивает.

— Это поможет с симуляцией?

— Нет, но твой рейтинг не пострадает.

— А. — Он поднимается и отряхивает джинсы. — Ладно.

— Иди, на сегодня всё.

Ал чуть улыбается и направляется к двери. Я представляю, как он выходит и рассказывает Уиллу о моих словах, словно это совет для всех, и морщусь.

— И ещё, Ал, — говорю я. — Я бы не стал рассказывать об этом другим новичкам. Это может навлечь неприятности на них. И на тебя.

Он озадаченно хмурится. Но с тех пор, как я помог Кристине, Уилл и Ал, кажется, мне доверяют. Поэтому кивает и открывает дверь. Я заставляю себя расслабить плечи и иду следом посмотреть, кто следующий.

Все новички, ещё не прошедшие симуляции страха, сидят по краю комнаты и смотрят на котёл с искусственным пламенем. Как всегда, ищу Питера, чтобы убедиться, что сидит на месте и ничего не затевает. Его зелёные глаза блестят в свете огня. Он похож на демона.

Ближе к двери Уилл вскакивает на ноги. Улыбается так, будто собирается играть, а не копаться в самых тёмных уголках подсознания. На щеке ямочка, кончики волос по-мальчишески загибаются. Я знаком зову его за собой. Он идёт, и я закрываю за нами дверь.

— Ал нормально справился? — спрашивает он.

— Сосредоточься на себе, а не на Але. — Пересекаю комнату и сажусь на встроенную в стену скамью.

— Я слышал, вы довольно долго говорили. Подумал, вдруг что-то пошло не так.

Он выглядит любопытным, но я уверен: дело не только в этом. Ал был чуть выше границы отсева; наверное, Уилл думает, не лишится ли ещё одного друга к концу посвящения.

— Ал в порядке, — говорю я. — Просто поговорил с ним об увиденном. Если в твоём мозге увижу что-нибудь интересное, тоже поговорю. Но не рассчитываю.

Уилл ухмыляется. Мои колкости на него не действуют. Никогда не действовали. Он всегда ведёт себя так, будто я шучу. Хотел бы я шутить.

Откидываю голову к стене и запускаю симуляцию страха. Готов поспорить, Уилл боится какой-нибудь живности. Пауков, например. Многие боятся пауков.

Глава 33

Трис

Утром, когда я постучала в дверь на собрание Лис, чтобы предъявить знамя, все посмотрели так, словно хотели рассмеяться. Потом Гретхен, скрестив руки, спросила, есть ли у меня особые умения.

Я выстрелила дротиком в мишень. Попала в центр.

Наверное, это была лишь формальность. После того как мы с Фором спасли Мэй, рекомендация Штопальщика стала весомее. Моя преданность для Лис, наверное, гораздо ценнее меткости. Но хотя меня приняли, тепло не встретили — ни меня, ни кого-то ещё. Прошло уже несколько дней, а я всё ещё нервничаю перед этими собраниями.

Всю жизнь я была слишком маленькой, слишком невзрачной, слишком похожей на сухаря, чтобы привлекать особое внимание. Но здесь, среди Лис, окружённая мастерами наблюдения, я, кажется, не могу остаться незамеченной. Шипение начинается, едва я делаю два шага в зал — галерею рядом с величественным вестибюлем Музея.

— Недотрога, — говорят они.

Это моё новое прозвище. У Кристины тоже есть — Повязка. Всех новых рекрутов Лис подвергают насмешкам. Пугало — за длинные нескладные конечности Рори. Запинка — парень, который порой не может выговорить слова. Соня — рекрут, которому снятся кошмары. Лисы, кажется, умеют найти то, что задевает тебя сильнее всего, и давить именно туда.

Как каждое утро, я вглядываюсь в лица опытных Лис вокруг: словно могу увидеть, кто из них мог застрелить Роберта, украсть убившее его оружие, работать с Эвелин, чтобы воплотить в жизнь «смерть фракциям». Но такого по лицу не определишь.

— Щиколотку видно, Недотрога, прикройся! — кричит кто-то.

Не обращаю внимания и сажусь с Кристиной у колонны.