Со скрежетом колесо останавливается. Я подхожу к лестнице, по которой несколько ночей назад поднялась в центр колеса, прижимаю левую руку к телу и хватаюсь правой за перекладину. Поднимаюсь примерно до середины, радуясь, что ветер стих.

Теперь, чтобы взять знамя, достаточно протянуть руку.

Оно из плотной скользкой ткани. Засовываю его спереди за куртку и спускаюсь, перекладина за перекладиной.

Внизу достаю знамя и встряхиваю, чтобы рассмотреть вышитое в середине изображение. Ярко-оранжевая лиса подмигивает одним глазом.

Я смеюсь.

По дороге обратно к поезду знамя свисает с моего плеча, словно крыло.

5

Лиса

Глава 31

Калеб

Калеб уже столько раз объяснял порядок теста, что произносит слова не задумываясь. Испытуемый в этом раунде — шестьдесят четвёртом раунде данной версии протокола распознавания лиц — доброволец из Дружелюбия: девятнадцатилетний, высокий, сложенный словно из груды кирпичей. Он явно нервничает, теребит клапаны карманов, пока Калеб заканчивает.

В комнате для тестирования многие нервничают, хотя приходят сюда только ради сбора данных и провалиться не могут. Задача проста: двадцать минут сидеть перед экраном, смотреть на сменяющиеся лица и касаться сенсорной панели всякий раз, когда видишь человека из заданной фракции. Фракции назначают случайным образом, людей тоже выбирают случайно.

Когда Джанин Мэттьюс лично назначила его в эту лабораторию, узнав об интересе к симуляциям, он думал, что займётся чем-то интересным. Увлекательным. Чем-то, что зажжёт его изнутри, как некоторые книги или разговоры. Вместо этого в лаборатории 9B он нашёл одиночество и унылую рутину.

Теперь он редко видит других новичков. По утрам обычно завтракает с Фернандо — это их книжный клуб: читают о теории игр, которая завораживает Калеба и одновременно будит в нём глубокую неуверенность. Фернандо соображает быстро, жадно тянется к знаниям и терпелив с Калебом, пока тот с трудом пытается за ним поспеть, — чего не скажешь обо всех новичках из их группы. Каждый день Калеб находит новые причины злиться на своё воспитание в Отречении: оно не дало ему той основы знаний, какая есть у Фернандо.

Он проводит время и с Фелл — в основном тихие вечера за шахматами, хотя оба играют не особенно хорошо. Иногда она пытается поговорить с ним об их прошлом, о его семье, об общих воспоминаниях за шесть лет учёбы в школе Отречения. Но Калеб хочет двигаться вперёд, а не оглядываться.

Всё остальное время он по большей части в этой лаборатории: проводит один и тот же тест, регистрирует и сортирует данные, пишет отчёты о своих наблюдениях, предлагает, как улучшить следующий этап эксперимента. Кара встречается с ним раз в неделю, чтобы обсудить его успехи. Он не против, хотя её замечания часто раздражают: кажется, они всегда сводятся к тому, чему его не учили и чего он никак не мог знать.

Доброволец из Дружелюбия касается сенсорной панели, пока на экране сменяются лица. Он должен искать членов Бесстрашия и, как и ожидалось, касается панели быстрее, когда видит пирсинг, татуировки или яркий, неестественный цвет волос. На более сдержанные лица бесстрашных реагирует медленнее, а иногда ошибочно принимает члена Искренности за бесстрашного: цвета их одежды совпадают. Всё в точности так, как Калеб и ожидал.

Вечером он всё ещё чувствует себя вялым и раздражённым, возвращаясь в маленькую комнатку, которая быстро стала его собственной — в более глубоком смысле, чем когда-либо комната дома. Здесь стопки книг, на каждом дюйме стен приклеены карты, графики и научные схемы. Одежда в основном сложена, но с тех пор, как он приехал сюда, требования к порядку снизились: кое-какие вещи брошены на спинку стула или в ногах кровати. Ему нравится, какой становится комната от этого беспорядка: тёплой, обжитой.

Но сегодня возвращение не приносит ни радости, ни облегчения. Он думает только о том, насколько очевидны результаты теста на распознавание лиц и насколько бессмысленно проверять то, что тебе и так очевидно, что большинство людей сочло бы здравым смыслом. Конечно, распознавать цвета важно, чтобы быстро определить, к какой фракции принадлежит человек. Конечно, явные внешние признаки вроде пирсинга и татуировок позволяют легче узнать бесстрашного. Конечно.

И поскольку это Эрудиция, где никто ничего не делает без причины, он уверен, что чего-то не понимает, что Кара не рассказывает ему о цели эксперимента. Эта непрозрачность раздражает. Разве не было бы полезно знать, ради чего затеян эксперимент? Разве он не работал бы лучше? Чем он дал повод думать, что ему нельзя доверить эти сведения?

Может, тем, что он из Отречения.

Калеб откидывает одеяла и надевает тапочки. Наверняка его старую фракцию ставят ему в вину, и он не собирается просто терпеть — больше нет. Не после всех жалостливых взглядов, которые приходится выносить при каждом новом сообщении о проступках Отречения. Не после постоянного раздражения из-за собственного невежества. Если ему не скажут, что происходит, он выяснит сам.