На площадке второго этажа понимаю, что снова держу Фора за руку. Надо бы отпустить: на лестнице ещё много людей, но места достаточно, чтобы подниматься и не терять друг друга из виду. Однако сейчас мне кажется, что благодаря его руке я держусь. И не отпускаю.

К четвёртому этажу толпа редеет, ноги горят от усилия, и я чувствую запах дыма.

А к шестому приходится прикрыть курткой нос и рот, чтобы его не вдыхать.

На площадке седьмого этажа Фор дёргает меня за руку и уводит от лестницы в глубь здания. Белый мрамор и старомодные колонны остальных помещений уступают место стеклу: стеклянные стены, стеклянный потолок, даже стеклянный пол, но его блоки слишком толстые, чтобы я могла толком видеть под собой. Стекло лежало в чаше Искренности на Церемонии выбора; я связываю этот материал с правдой.

Поворачиваем за угол, и я ничего не могу с собой поделать: ноги останавливаются.

Я в восьмиугольном зале немыслимой высоты. Будто кто-то вынул сердцевину здания и заменил её хрустальной колонной. Зазубренные стеклянные панели, устроенные так, чтобы отражать и преломлять свет, поднимаются выше, чем хватает взгляда. В центре — подиум. Думаю, это точка доступа к центральному компьютеру Искренности, как каменный стол был точкой доступа к компьютеру Отречения. Восемь стеклянных дверей ведут во все стороны; мы вошли с нижней стороны восьмиугольника.

На моих глазах дым вливается в зал с верхней стороны восьмиугольника, прямо напротив меня. Спокойный женский голос звучит отовсюду и ниоткуда, достаточно громкий, чтобы перекрыть пульсирующую сигнализацию.

— Через одну минуту вступит в действие протокол сдерживания пожара, — говорит он. — Пожалуйста, эвакуируйтесь.

— Чёрт, — говорит Фор и спешит через зал, таща меня за собой. — Это плохо.

— Что за протокол сдерживания пожара? — спрашиваю я, спотыкаясь позади него.

— Не знаю, но уверен, что он должен ограничить распространение огня, а это, наверное, значит…

За спиной раздаётся грохот. Оборачиваюсь: там, где только что было стекло, теперь металлическая стена. Похоже, она опустилась с потолка. Широко распахнув глаза, снова смотрю на Фора.

— Что-то вроде этого, — заканчивает он.

Глава 28

Трис

Воздух мутный от дыма. Мы оба пригибаемся к полу, где воздух свежее. Глаза щиплет. Вдали грохочут другие опускающиеся металлические стены — наверное, разделяют пространство, чтобы огонь не мог прорваться.

Потом слышу стук. Отчаянный, неровный ритм, который может исходить только от человека, а не от автоматической системы. Тяну Фора туда.

— Кто-то кричит, пойдём.

Бежим по одному из узких стеклянных коридоров, окаймляющих восьмиугольный зал. Стук доносится с другой стороны одной из металлических противопожарных стен. Подойдя ближе, я слышу и голос, кричащий за ней.

— Помогите! Кто-нибудь меня слышит?

Отпускаю руку Фора и бью кулаком в стену. Крик и стук прекращаются.

— Мы вас слышим, — кричит Фор, пока я прижимаюсь ухом к стене.

— Там девочка! — говорит голос. — Заперта в безопасной комнате на вашей стороне! Мы пытались найти кого-нибудь, кто её выпустит, когда стены опустились.

Смотрю на Фора.

— Займёмся этим, — отвечает он криком. А мне, тише: — Пойдём.

— Откуда ты знаешь, что здесь где?

— Иногда симуляции страха кое-что раскрывают, — говорит он. — Если всплывают сведения о преступлениях, я должен давать показания о том, что видел. Такое было всего дважды, но это место трудно забыть.

Иду за ним по коридору, за угол.

Прямо в стену огня.

Оба отшатываемся, когда на нас валит чёрный дым. Кашляя в куртку, вспоминаю тест на склонности. Фор приседает, и я следую его примеру. У пола воздух чище, и видно вдоль длинного коридора. Там, где кончаются стеклянные стены и начинается гипсокартон, всё горит.

В промежутках между визгами сигнализации снова слышу крики и стук, теперь уже не такие громкие и сильные. В конце коридора есть дверь — вероятно, звук оттуда. Безопасная комната.

А между ней и нами — пламя.

— Тебе надо вернуться и позвать на помощь, — говорит Фор. — Я что-нибудь придумаю.

— Не будь идиотом, — говорю я и начинаю двигаться.

Хочется броситься бегом, но надо держаться у пола, иначе надышусь дымом. Поэтому ползу к двери на четвереньках, Фор прямо за мной. Под ноющими коленными чашечками стекло сменяется мрамором.

Передо мной что-то рушится: мраморная облицовка одной из стен отваливается и разбивается. Осколки разлетаются во все стороны, один попадает мне в щёку. Поднимаюсь, всё ещё низко пригнувшись, и перехожу через обломки.

Добираемся до двери — крепкой, прочной. Я едва слышу тонкие крики за ней, но Мэй там, я знаю. Кого ещё могли запереть в безопасной комнате прямо там, где должно проходить слушание?

Фор толкает дверь, потом пытается ударить в неё всем телом. Она даже не вздрагивает. Мэй заперта. Он выдаёт целую череду ругательств; некоторых я раньше никогда не слышала.

— Нужно найти, чем выбить дверь, — говорит он.