— Что привело тебя в наше чудесное заведение ранним утром? — спрашивает Зик, обводя рукой пустоту вокруг. До следующего поста так далеко, что страж на нём выглядит чёрным пятнышком.

— Ежеквартальная проверка ретрансляторов, — говорю я.

— Точно. Ретрансляторы. — Зик хмурится. — Я прекрасно понимаю, что это такое, и уж точно не нуждаюсь в пятом объяснении.

Ограду вокруг нашего города защищают не только стражи. Её защищает слой симуляций страха, создаваемых компьютером Бесстрашия, — но, хотя штаб-квартира Бесстрашия близко к стене, сам компьютер не может достать так далеко. Поэтому на стене закреплены ретрансляторы: они передают симуляции компьютера и проецируют их наружу.

Любой, кто подошёл бы к городу снаружи, попал бы в зону проекции и столкнулся со своими худшими кошмарами, а стражам стены хватило бы времени его застрелить.

Не знаю, кто эти люди — и люди ли вообще, — и почему мы так уверены, что в их мозге тоже есть приёмники, воспринимающие симуляции; не знаю, что там, снаружи. У нашей общей паранойи нет ни имени, ни лица. Знаю только, что какие-то внешние силы якобы существуют и задача стражей стены — защищать нас от них.

— Они, по сути, делают твою работу ненужной, вот что они делают, — говорю Зику. — Нам ведь не особенно нужны стражи стены, если компьютер Бесстрашия передаёт симуляции страха, правда?

— Нужны, если наши воображаемые нарушители очень, очень храбрые, — отвечает Зик.

С ретрансляторами только одна проблема: если вместо нарушителя в зону их действия попадёт страж Бесстрашия, на него симуляции подействуют так же. Поэтому стражи возвращаются с невероятными рассказами о том, что увидели там, в пустоте, не понимая, что видели лишь порождение собственного ума.

Одна из моих обязанностей как техника симуляций — следить, чтобы все ретрансляторы, расположенные через равные промежутки вдоль стены, работали исправно. Дело долгое, поэтому я делю его на участки и проверяю лишь один в неделю.

Я зеваю.

— Пора идти, если хочу вернуться к новичкам к обеду.

— Наседка спешит к цыплятам, — говорит Зик. — Как мило.

Я сердито смотрю на него и выхватываю кружку, чтобы отпить. Он пьёт чёрный кофе, который для меня обычно слишком горький, но всё лучше, чем совсем без кофеина. Когда глотаю, он обжигает горло.

— Слышал, сегодня вечером захват флага? — говорит Зик. — Поздновато в этом году, нет?

Я киваю.

— Эрик хотел отложить игру на время после первого отсева. Зная его, думаю, он введёт в игру новую пытку — флаг под напряжением или что-нибудь такое.

— Или боевые патроны, — предполагает Зик. — Может, он и украл наш ящик оружия.

— Даже не шути так.

Зик забирает у меня кофе.

— Эти компьютерные штуки сами себя не скомпьютерят. За работу, ботан.

* * *

Вечером я сижу на полу вагона, прислонив к колену пейнтбольное ружьё, и жалею, что не отказался от участия именно в этой традиции Бесстрашия.

Темно, и по островкам электрического света, мимо которых мы проезжаем, — светящимся фонарям и окнам — я понимаю, где штаб-квартиры фракций. До комендантского часа ещё пара часов, но мы едем в ту часть города, которую ночью никогда не освещают: к северу от Эрудиции и Зала фракций, ближе к болоту.

Мы как раз набираем команды. Второй капитан со мной — Лорен, наставник новичков, родившихся в Бесстрашии. Нам даже не нужно обсуждать, кого возьмём первым: конечно, Урию, ведь он первый в рейтинге и хороший командный игрок.

Эрик берёт Питера, потом Эдварда, Дрю, Молли и Ала. Помимо Урии, нам достаются Линн, Уилл и Марлин. У нас на одного игрока меньше, потому что капитанов двое. Думаю, когда бы я выбрал Кристину. После Урии и Линн, пожалуй. До Уилла — точно. Он хорош, но я его опасаюсь. Он всегда за всеми наблюдает, а я обычно стараюсь оставаться незаметным.

Особенно после смерти Амара.

Когда мы приближаемся к пирсу, я встаю.

— Твоя команда может выйти второй, — говорит мне Эрик.

— Как великодушно с твоей стороны, — говорю я. — Но лучше не давать тебе повода ныть о нашем нечестном преимуществе, когда проиграешь.

Эрик встречается со мной взглядом.

— Ладно. Тогда выходите первыми.

Я упираюсь ладонью в стену, чтобы удержаться, когда поезд тормозит. Наша команда выстраивается у двери. Я иду первым: если не заставлю себя спрыгнуть как можно быстрее, начинаю слишком много об этом думать. Пробегаю несколько шагов по платформе, затем оборачиваюсь смотреть на остальных. Рад, что почти все справляются, не спотыкаясь, хотя Марлин — всегда немного неуклюжая — с грохотом роняет своё пейнтбольное ружьё.

Выйдя на улицу, новички начинают обсуждать стратегию.

— Что тут вообще есть? — спрашивает Линн. — Можем выбрать любое здание и засесть там.

— На незнакомую местность лучше не соваться, — говорит Уилл. — Особенно на такую, где к вам могут подобраться с четырёх сторон.