Она закатывает глаза, будто дюжина поводов запереть её в изоляторе Бесстрашия просто раздражает, а не угрожает ей.

— Как думаешь, представитель Канг послушает моего отца?

Я не могу понять выражение её лица.

— Не знаю. Но теперь наше положение лучше, чем утром.

Эвелин высовывается из вагона, одной ногой твёрдо опираясь на пол, а другую свесив наружу, чтобы посмотреть, где мы. К своему удивлению, понимаю, что уже знаю. Ещё несколько секунд — здания расступятся, и мы окажемся в центре города, откуда можно дойти пешком до штаб-квартиры Эрудиции и Зала фракций.

Другой такой возможности у меня не будет. Сблизиться с ней. Заставить её начать мне доверять.

— Я знаю, кто такой Фор, — говорю я.

Она возвращается в вагон.

— Я думала, ты догадаешься раньше.

— Ну да, — говорю я. — Только я не знала, что тут есть о чём догадываться.

Эвелин опускает взгляд.

— Он едва может говорить со мной, не изрыгая пламя, — говорит она. — Мне стало легче, когда ты предложила поговорить с ним за меня, потому что подумала: ты ему понравишься. И оказалась права.

— Странно он это показывает.

— Он осторожный человек. Наверное, это я научила его таким быть. — Она не смотрит мне в глаза. Внимание её приковано к городу за поездом. — Не стану просить тебя и дальше его уговаривать, если ты не хочешь. Но если найдёшь способ снова с ним увидеться — может, когда станешь Лисой… — Она пожимает плечами. — Не помешало бы дать ему кого-то среди бесфракционников, с кем можно поддерживать связь. Кого-то, кому он доверяет больше, чем мне.

Не думаю, что Тобиас Итон когда-нибудь станет мне доверять, но ей об этом не говорю. Если Эвелин хочет дать мне постоянное поручение, поддержать моё вступление к Лисам, спорить с ней я не буду.

— Скоро моя остановка, — говорит она. — Тебе надо вернуться в Музей. В последнее время нам небезопасно бродить в одиночку. Но послушай…

Она отступает в вагон и смотрит мне в глаза.

— Одно из знамён Лис на колесе обозрения, — говорит она.

— Что? — говорю я. — Разве тебе можно мне такое рассказывать?

Эвелин ухмыляется.

— Я могу делать что захочу, — говорит она. — Но в данном случае делаю это потому, что ты оказала мне услугу, и я хочу отплатить. И потому, что думаю: из тебя выйдет хорошая Лиса. Только будь осторожна — завтра у новичков Бесстрашия ежегодная игра в захват флага, так что они будут всюду и везде. Лучше избегать их, если получится.

Она вскидывает брови и спрыгивает с поезда. Я сдерживаю вскрик. Даже не заметила, что мы приближаемся к платформе. Хватаюсь за поручень у двери и высовываюсь в темноту, чтобы посмотреть, как она бежит к лестнице. Отсюда она может направиться куда угодно.

Колесо обозрения, думаю я. Хорошее место, чтобы начать.

Глава 26

Фор

Зик убирает оружие в кобуру и выхватывает чашку кофе прямо у меня из рук.

— Благослови тебя бог, Фор. То, что нам тут дают, — помои.

Вообще-то стражам стены нельзя убирать оружие — заряженное боевыми патронами, а не иглами, — пока они на патруле, но сейчас раннее утро и ничего не происходит. Даже будь сейчас вторая половина дня, ничего бы не происходило. Патрулировать стену почётно: туда берут только самых надёжных и умелых бесстрашных. Но это ещё и до одури скучно.

Отсюда я вижу вот что: ничего. Ровное пространство, заросшее растениями и укрытое туманом, который рассеется к середине утра. Кое-где видны остатки мира, существовавшего до нас: куски дорожного покрытия и тротуара, очертания фундамента в земле, полоска железнодорожных путей, словно выпавшая ресница.

— Ты там хоть что-нибудь видел? — спрашиваю я.

На секунду глаза Зика становятся пустыми, словно он ходит во сне. Потом он моргает, и пустое выражение исчезает.

— Несколько дней назад мимо пробежало целое стадо оленей, — говорит Зик. — Один парень решил по ним пострелять, и его одновременно сбили с ног трое. К счастью, стреляет он паршиво.

— Стреляет паршиво, а всё равно страж стены?

— Однообразие некоторых изматывает, — говорит Зик. — Вот тебе пример: сегодня нам надо провести полную инвентаризацию, потому что какой-то идиот неправильно посчитал поставленное оружие. То есть у нас пропал целый ящик оружия. Как можно не досчитаться целого ящика?

Я качаю головой. Как бы порой ни было трудно на моей работе, я не променял бы её на скуку работы Зика. Он выбрал её, потому что любит быть на воздухе и не против оставаться наедине со своими мыслями — так он говорит. Но почему-то, хоть я и люблю одиночество, этот вариант даже не рассматривал. Думаю, мне хотелось делать что-то более… созидательное.

Более самоотверженное? — спрашивает голос в голове.

Мысли возвращаются к разговору с Трис на прошлой неделе. «Ты знаешь, откуда я, и думаешь, этого достаточно» — вот что я ей сказал. Будто, придя сюда, выкорчевал в себе всё Отречение и бросил на угли сгорать.

Ну да. Словно это вообще возможно.

«Тогда скажи, что мне следует знать», — ответила Трис, не отводя от меня взгляда.