Уивер моргает, глядя на неё. Остаётся только восхищаться. Эвелин сделала так, что отказ выглядел бы неразумным ответом на вполне разумную просьбу.

— Ладно, — говорит Уивер. — Но никакого сопротивления.

— Его не будет, — отвечает Эвелин. — Джон?

Понятия не имею, к кому она обращается, но Штопальщик поднимается, прижимая к боку всхлипывающую Мэй.

— Пойдём с этими людьми и во всём разберёмся, — говорит Эвелин.

Штопальщик кивает. Пробирается между своими защитниками и нападавшими и встаёт рядом с Эвелин.

— А вам всем лучше выметаться отсюда, — кричит Уивер. — Нельзя самовольно занимать это здание, тем более в таком количестве. В секторе бесфракционников к северу отсюда для всех найдётся место. Через два дня пришлю кого-нибудь проверить, что вы ушли.

Она обводит зал взглядом, чуть презрительно усмехается и ведёт всех к туннелю. Остальной отряд окружает Штопальщика, Эвелин и Мэй, но снова отнять Мэй не пытаются. Неплотной группой спускаются по лестнице и исчезают из виду.

* * *

Следующий час проходит как в тумане.

Первым делом нужно вытащить иглу из груди Рори. По распоряжению Джоув несколько человек переносят её на стол у стены. Джоув откуда-то достаёт аптечку, обрабатывает руки антисептиком и берёт пинцет. Рори корчится от боли, поэтому Джоув велит держать её неподвижно, оттягивает рубашку вниз, обнажая ключицу. Наклоняется над ней, пинцет дрожит в руке, и тут вмешивается Колин.

— Может, дашь мне? — говорит он. — У меня руки не дрожат.

На лице Джоув облегчение. Отдаёт пинцет Колину; он сбрызгивает руки антисептиком и манит меня за собой. Иду, хотя не знаю, чем буду полезна. Встаю у головы Рори, он — у плеча. По её щекам текут слёзы. В горле срывается всхлип.

Он протягивает мне кусок марли.

— Когда вытащу, крови будет много, готовься её убирать.

— Ты раньше это делал? — спрашиваю я.

— Занозу вытаскивал, считается?

Всё настолько серьёзно, что даже не думаю смеяться. Он склоняется над Рори и без колебаний вонзает концы пинцета в плоть. Она кричит так громко, что у меня звенит в ушах. Он ещё немного ковыряет, пока она не начинает так сильно рваться из рук тех, кто её держит, что они едва не выпускают. Потом резко выдёргивает иглу и поднимает к свету.

Из раны льётся кровь; прижимаю к ней марлю. Колин роется в аптечке в поисках обезболивающего. Находит на дне коробки автоматический инъектор, снимает колпачок и вонзает Рори в грудь рядом с раной.

— Седативное, — говорит он.

Иглы сделаны так, чтобы вызывать боль, лишающую сил; отключить Рори — единственный способ избавить её от мучений.

Через несколько секунд Рори расслабляется на столе. Колин садится на край, тяжело дыша. Руки всё ещё в крови. В зале тишина, другая, чем я слышала здесь раньше. Как-то тяжелее.

— Всем собрать вещи, — тихо говорит Джоув. — Завтра переезжаем.

— Мы же не в сектор бесфракционников пойдём? — спрашивает Ти. В район, отведённый бесфракционникам прямо рядом с сектором Отречения, идут другие бесфракционники, те, кто не хочет жить в общине вроде нашей. Никто в Гнездовье не хочет туда, под пристальный надзор.

— Нет. — Джоув хмурится. — В Музей. У них есть для нас место, пока не найдём новое убежище.

После этого все расходятся. Одни собирают свои вещи, другие кухню, третьи все лампы на солнечной зарядке. Оставляю Колина приглядывать за Рори и иду наверх, в мастерскую Штопальщика.

Здесь пахнет иначе, чем в остальном Гнездовье. Моющим средством, мокрым хлопком и имбирным корнем, который Штопальщик иногда жуёт за работой. На миг меня подавляет количество ткани, которую предстоит упаковать. Но на этот раз опыт центра пожертвований бесфракционникам пригождается: я умею складывать одежду.

По одному вешалу за раз, говорю себе и начинаю с ближайшего к столу, чтобы было где работать.

Спустя несколько минут приходит Кристина. Стоим друг напротив друга, между нами стол, складываем молча. Думаю, голова будет переполнена, но вместо этого она пуста.

Часть меня надеялась, что Бесстрашие, фракция, которую должна была выбрать, которую хотела выбрать, окажется лучше остальных. Но вместо этого она изгнала Кристину, пока напавший на неё разгуливает на свободе. Эта фракция хочет забрать Мэй у Штопальщика и изгнала нас из безопасного убежища просто так.

Я складываю, складываю, складываю.

Пришла сюда узнать, что замышляют Эвелин и радикальные бесфракционники. Не ожидала, что буду им сочувствовать.

Штопальщик возвращается поздно, за ним Эвелин. Выглядит уничтоженным. Глаза распухли, покраснели. Лицо обмякло от горя. Плечи опущены. Идёт в угол мастерской, где между двумя вешалами стоит его раскладушка, и ложится спиной к комнате.

Эвелин манит меня; подхожу к ней наверху лестницы. Кажется, остальные уже легли, большинство ламп погашены. Лицо Эвелин в тени, кроме суровой линии бровей и носа. Снова вижу сходство между ней и сыном, будто впервые.