— Пыталась отбиться, но… он оказался слишком сильным, — говорит Кристина. — Он ударил ножом и попал вот сюда. — Осторожно касается кончиком пальца повязки над глазом. — Теперь… — Голос срывается, но она продолжает. — Теперь у меня на один глаз меньше. И вместо того, чтобы думать о практических вещах, например, что будет трудно оценивать расстояние или придётся привыкнуть часто поворачивать голову, или ещё о чём-нибудь, я думаю только…

Она смеётся сквозь всхлип.

— Что буду уродливой, — тихонько говорит она. — Глупо, да? Из всего, о чём можно думать.

— Не глупо, — говорю я.

— Немного глупо.

— Нет, правда. — Хмурюсь, глядя на неё. — Знаешь, что я думаю?

Она вытирает щёку и смотрит на меня, ожидая.

— Думаю, дело не в красоте, — говорю я. — А в том, что жизнь будет не такой, как ты думала. Что ты будешь не тем человеком, каким думала стать. — Прикусываю губу. — Но ты всё равно красивая.

Кристина фыркает.

— Я одноглазая. Всегда буду одноглазой.

— Нет, ты будешь девушкой с повязкой на глазу. Кто знает, что под ней и откуда она взялась? — говорю я. — Девушкой с историей. Девушкой с… характером.

— С характером. — Кажется, она обдумывает это. — Ладно.

Некоторое время обе молчим. Думаю только о том, что сказанное касается и меня. Я потеряла жизнь, которую себе представляла. В тот день на Церемонии выбора потеряла ту себя, какой, мне казалось, могла стать. И больше того… фракции должны были служить опорой моей жизни, крепкой и надёжной, даже если люди внутри них такими не были. А в день, когда отец попытался стереть мою память, я поняла: опора слабее, чем казалась.

И теперь я здесь. Пытаюсь раскрыть заговор, который уничтожит даже те клочки порядка, что у нас остались.

— А что у тебя? — спрашивает Кристина.

— О, правда, ерунда, — говорю я. — Учительница самообороны только что сказала, что не станет возиться со мной, потому что я слишком маленькая.

— Что? — Кристина выпрямляется. — Шутишь?

Качаю головой.

— У нас на посвящении была пара девушек примерно твоего сложения, — говорит Кристина. — Знаешь, что Фор с ними сделал?

Фор, думаю я. Всё ещё интересно, что значит это прозвище.

— Нет, что?

— Научил их защищаться, — отвечает она. — И дал несколько советов, как драться с теми, кто крупнее.

В груди словно вспыхивает надежда.

— Правда?

— Ещё бы, — говорит она.

— И у них… получалось?

— Не стану притворяться, что это не огромный недостаток, потому что это так, — говорит Кристина. — Но послушай: если кто-то попробует тебе навредить, он не будет ждать, что такая, как ты, даст отпор. На твоей стороне неожиданность. А неожиданность может решить, сумеешь ты от него убежать или чуть-чуть не успеешь.

Она снова вяло показывает на глаз.

— Я не специалист, — говорит она. — Но, если хочешь, научу тому, что знаю.

— Да, — отвечаю я, и маленький огонёк надежды превращается в ровное пламя. — Да, я бы хотела.

Глава 22

Трис

Не знаю, в какой именно момент моя цель стать Лисой становится и целью Кристины. Она не бегает со мной — ей нельзя, пока глаз заживает, — но начинает запоминать карты, вызывать Колина на состязания в отжиманиях и изучать немногочисленные тексты о поведении фракций, которые хранятся в Гнездовье.

Где-то между тем, как я помогаю ей сменить повязку на глазу, а она показывает мне, как вкладывать вес тела в удар, Кристина спрашивает:

— Думаешь, одноглазую девушку примут?

Ужин закончился; мы в тренировочном помещении, у одной из одиноких потрескавшихся боксёрских груш в углу. Все остальные ещё внизу, за столами, разговаривают и смеются.

— Знаю, им не нужны те, кто бросается в глаза, — говорит она. — Тем более те, кто плохо видит —

Бью грушу, сосредоточившись на переносе веса. Плечо ноет, но по звуку кулака о ткань я могу понять, когда делаю правильно.

— Нет причин, по которым ты не могла бы делать всё, что делают они. — Снова бью, по шее сзади стекает пот. — Просто, может, придётся приложить чуть больше усилий. Как мне.

— Да, наверное. — Кристина носком толкает мою переднюю стопу. — Ты всё время застываешь. Двигай ногами.

Отступаю, потом шагаю вперёд, на этот раз нанося прямой дальней рукой.

— С глазом или без, Лисам придётся рассмотреть наши кандидатуры, если явимся с их знамёнами, — говорю я. — Значит, нужно найти два. Рори говорит, обычно они в штаб-квартирах фракций, а это хорошая новость для нас обеих.

Кристина придерживает грушу.

— Чем же это хорошая новость?

— Тем, что на двоих мы знаем штаб-квартиры трёх фракций, — говорю я. — Искренности, Бесстрашия и Отречения. И знаем, как там сойти за своих.

— В Бесстрашие я не вернусь. — Лицо каменное.

— Тогда Искренность.

— А Колин и Рори? — спрашивает она. — Будем их звать?

— Они уже объединились, — говорю я. — Пойдут в Эрудицию и Дружелюбие, так что мы даже не встретимся.

— Ладно. — Она несколько раз кивает. — Да. Давай попробуем.

До состязания две недели.

* * *

Через неделю за обедом ко мне подходит Колин с пистолетом для дротиков в руке.

— Так, идёшь со мной, — говорит он.

— Э-э, — говорю я, — зачем именно?