— Сколько бы ты ни тренировалась с Кристиной, Лисы будут придирчиво оценивать твою самооборону, — говорит он. — Тебе нужно умение. Думаю, вот это может подойти.

Разглядываю пистолет у него в руке. Гретхен ведь сказала возместить то, чего мне недостаёт в силе.

Идём на крышу Гнездовья, где один из бесфракционников поставил в ряд три бумажные мишени с картонной подложкой. Обычно с ними играют в свободные часы, когда нет работы.

— Спасибо, что придумал, — говорю ему.

— Поблагодаришь, если будет получаться.

Беру пистолет. Он простенький: устройство в форме оружия из сплавленных вместе пластиковых обломков, со спусковым крючком и механизмом заряжания. Сами дротики слишком тяжёлые и тупые, чтобы походить на иглы Бесстрашия или настоящие пули. Но лучшего для тренировок у бесфракционников нет.

— Сначала ты, — говорю я, возвращая ему пистолет.

— Перед тем как выбрать Бесстрашие, я об этом читал. — Колин встаёт лицом к мишени и поднимает пистолет. — В руководстве сказано начинать снизу: ноги — основание пирамиды. Одна впереди другой, не параллельно.

Смотрю на его ноги: одна впереди другой, словно он собирается ударить кулаком.

— Потом смотришь на мушку — хотя на этой штуке её нет. — Он немного щурится. — Потом вдыхаешь и выдыхаешь, но только наполовину. Потом стреляешь.

Нажимает на спуск — ничего.

— Вот дерьмо. — Прямо позади места, куда вставляется дротик, маленький рычажок. — Про курок забыл.

Оттягивает его и снова принимает стойку. Теперь, когда стреляет, дротик вылетает. Попадает внутрь второго кольца от центра, и Колин победно разворачивается на одной ноге. Потом протягивает мне пистолет и ещё один дротик.

Вздыхаю. Встаю на его место, ноги одна впереди другой, обе руки подняты. Стреляю; дротик летит мимо мишени, едва задев бумагу. Колин вытаскивает его из стены и трусцой возвращается ко мне.

— Поторопилась, — говорит он. — Нужно замедлиться и сосредоточиться. Давай ещё раз.

— Можно забрать мальчика из Эрудиции, но Эрудицию из мальчика не заберёшь.

— Никаких фракций, — напоминает он.

— Да, точно. — Но беру дротик и снова заряжаю пистолет.

Поднимая его, вспоминаю медитацию, которой должна была заниматься каждое утро на посвящении в Отречении. Казалось невозможным очистить мысли: могла думать лишь о том, какая холодная земля, как я голодна и как сильно не хочу медитировать. Во дворе мне шепчет голос Элеоноры: «Будьте здесь и сейчас».

Тогда это казалось нелепым. Как можно перестать думать о прошлом, о будущем, вообще перестать думать? Но я сосредотачиваюсь на красном круге в центре мишени, потом на мушке пистолета. Вдыхаю, чувствую только холодный воздух в носу. Выдыхаю и стреляю.

Дротик попадает во внутренний круг мишени, всего в дюйме от яблочка.

Колин ликует, вскинув руки.

— У неё талант! — кричит он, хотя наверху больше никого нет.

Смотрю на дротик, по лицу расползается улыбка. За всё время здесь, пробуя новые умения, так и не нашла того, что мне хорошо удаётся, — чего-то настоящего, не игры. Либо едва справляюсь, либо просто не отстаю. Но это… далось легко.

Жаль, что это не по-настоящему, напоминаю себе. Я учусь этому только ради того, чтобы стать Лисой. А стать Лисой хочу лишь ради того, чтобы узнать, кто украл оружие, убившее Роберта… и почему.

Но, может, возможно и то и другое. По-настоящему и не по-настоящему. Правда и ложь.

— Давай ещё раз, — говорит Колин, протягивая новый дротик.

До состязания одна неделя.

* * *

Шесть дней спустя — День пиршества, как начали называть его некоторые: день, когда все жители Гнездовья едят одновременно, обычно по какому-нибудь праздничному поводу. Что за повод сегодня, нам ещё не сказали.

— …просто должны спрыгнуть, — говорит Кристина. Мы за большим столом в столовой, и она рассказывает Колину о посвящении в Бесстрашии.

— Спрыгнуть, — повторяет Колин. — Ты прыгнула со здания в огромную дыру? Так попала в штаб-квартиру Бесстрашия?

Кристина кивает, потом кусает яблоко, которое держит в руке.

— Внизу, конечно, сетка, но никто из нас точно не знал. Правда, я была почти уверена, что нас не собираются всех убить, поэтому решилась.

— Вроде рад, что это пропустил, — говорит Колин.

— Было не так страшно. А вот жить в одной комнате с Питером, он же дьявол в человеческом обличье…

— Ты про того, кто пырнул тебя в лицо? — спрашивает Рори с набитым хлебом ртом. Потом смотрит с Кристины на Колина и на меня.

Мы все смотрим на неё.

— Что? Слишком тупо?

— Немного, — говорю я.

— Очень, — говорит Колин.

А Кристина отвечает:

— Вообще-то довольно остро.

Смех вырывается прежде, чем успеваю его сдержать. Зажимаю рот ладонью. Кристина смотрит краем глаза и подмигивает мне.

— Мрачновато, — говорит Рори. — Мне нравится.

Кто-то стучит по бокалу в атриуме, привлекая внимание. Мы толпимся в дверях; Джоув поднимается на верхнюю ступень и прочищает горло.