Краем глаза вижу Калеба и отца, вцепившихся друг в друга; Калеб, рыдая, уткнулся ему в плечо. Чувствую в этом что-то эгоистичное: брат смеет искать утешения у человека, только что потерявшего жену.

Потому что я родитель, а ты ребёнок.

Вздрагиваю. Тобиас стягивает куртку вниз, освобождая руку. Смотрю на рану. Кровавое месиво. Он осторожно ощупывает, щурится, пытаясь рассмотреть в темноте.

— Думаю, пуля прошла насквозь, — говорит он. Встаёт, легонько касается плеча. — Вот выходное отверстие.

— Это хорошо? — спрашиваю я.

— Очень, — отвечает он. — Нужно только перевязать, пока не доставим к врачу.

— Вот, — говорит глубокий голос.

Поднимаю взгляд: Маркус Итон стоит чуть в стороне, протягивает свёрток ткани. Его рубашка — под серой курткой ещё нижняя майка, но средний слой, должно быть, снял.

— Перевяжите рану, — говорит он.

При виде него ярость поднимается так внезапно, что меня мутит. Как может принимать это сочувственное выражение, говорить этим мягким голосом, когда под тем и другим чудовище? До сих пор помню, каким был, занеся руку на сына. Диким. Потерявшим контроль.

Тобиас берёт рубашку, начинает рвать ткань.

Вдалеке снова выстрел. Думаю об Эбигейл Бейкер, лежащей на кровати с протянутой рукой. В совете двадцать пять человек. Сколько ещё живы? Сколько останутся живы, когда за ними охотятся бесстрашные во власти симуляции?

— Нужно идти.

— Сейчас никуда не пойдём. — Тобиас уже стоит передо мной, одна нога между моими коленями, коленом другой упирается в скамью, чтобы обмотать руку полоской ткани. Крепко завязывает, берёт следующую.

— Нет, я о том… Нужно идти в штаб-квартиру Бесстрашия, — говорю я. — Симуляция должна исходить оттуда, если действует только на новичков Бесстрашия.

— Ты уверена? — Голос Калеба хриплый, но хотя бы больше не рыдает. Прочищает горло. — Как компьютер достанет так далеко?

— Ретранслятор сигнала, — говорит Тобиас, не отводя от меня взгляда. — Он на Эрике.

— Переносной ретранслятор сигнала? Похоже… — начинает Калеб, но перебиваю.

— Это не прекратится, пока не прекратится симуляция, — говорю я.

Чувствую горе внутри, словно собирающуюся бурю. Её напряжение, грохот грома вдали, сгущающиеся тёмные облака. Но ещё не пришла. Пока я в оцепенении шока.

Можно хотя бы им воспользоваться.

Тобиас несколько секунд изучает меня, затем кивает.

— Хорошо, — говорит он. — Пойдём.

— Ей не нужно этого делать, — говорит отец. — Посмотри на неё, она…

Встаю, прижимая раненую руку к животу.

— Можешь остаться здесь. А я пойду.

— Не оставлю тебя с этим одну, — тихо говорит отец.

Тут приходят горькие слова. Злые. И правдивые: помню, что пытался сделать со мной в Хранилище памяти, знаю, что они с матерью ссорились. Проглатываю всё.

— Пойдём вместе, — говорит Маркус, словно уже решено. — Ведите.

* * *

Словно вижу сон. Не может быть действительности, в которой мчусь по улице сектора Отречения с Маркусом Итоном по пятам, пулевым ранением в руке и оружием в ладони. Или бегу по платформе за братом, крича, чтобы прыгнул. Или смотрю на восход между проносящимися зданиями, на свет, рассеянный облаками, и слушаю разговор Тобиаса с братом.

— То обновление, которое поставил на компьютер Бесстрашия, — говорит он. — Ты не знал, что это?

— Нет, конечно нет, — говорит Калеб.

— Не спросил?

— Джанин сказала, системное обновление.

Оглядываюсь, встречаюсь взглядом с отцом. Знаю, думаем об одном: Джанин. Не «представительница Мэттьюс», не «госпожа Мэттьюс», а «Джанин». Калеб называет представительницу Эрудиции по имени.

Никто из нас об этом не говорит. Не вижу смысла. Не сейчас. Верность фракции никогда не казалась мне такой далёкой, как теперь.

— Тобиас, — говорю я, когда поезд поднимается. Должно быть, приближаемся к месту прыжка, где поезд ненадолго проходит рядом с верхом здания, затем снова ныряет вниз. Нелепость Бесстрашия, ещё более нелепая из-за того, что происходит сейчас.

— Так, выстраивайтесь, — говорит Тобиас. — Когда скажу «прыгайте», прыгайте как можно дальше. Не медлите.

— Будем прыгать с поезда? — говорит Калеб.

— Всегда можешь остаться, — говорю ему. — Встретим тебя потом.

Калеб слишком резко мотает головой.

— Нет. Только я знаю, как работает код симуляции.

Не спорю. Может, ему, как и мне, сейчас нужно что-то делать, чтобы не думать о случившемся. И не мне его отговаривать. Поэтому просто стою у края дверного проёма, отец и Маркус передо мной готовятся прыгать, за ними в ряд Калеб, Тобиас и я. Проверяю, стоит ли моё оружие на предохранителе. Не хочу случайно выстрелить в прыжке.

Поезд идёт вдоль края крыши, и Тобиас кричит: «Прыгайте!»

Отец и Маркус прыгают, я, не думая, шагаю вперёд, выбрасываюсь из поезда. Миг невесомости, затем ноги ударяются о крышу, гравий летит во все стороны. Спотыкаясь, пробегаю вперёд, восстанавливая равновесие.