Ничего не можешь сделать. Глубоко дышу, запрокидываю голову к небу. Открываю глаза — вижу только перья.

Боль лютая, острая, но я далеко от неё.

И тут чувствую под коленями камень.

Глава 59

Фор

В первые мгновения после удаления данных симуляции ни Калеб, ни я не двигаемся. Готовлюсь к тому, что дальше. Ведь с самого начала должно было быть очевидно: больше ему не нужен, вообще никогда не был нужен, а если его задача — скрыть симуляцию нападения, свидетеля оставлять нельзя.

Джанин Мэттьюс умеет сочинять истории. Ясно вижу, какую версию сегодняшних событий приготовила. Я — ненормальный парень из Бесстрашия, который слишком много времени проводит один, слишком много времени тратит на прохождение своих симуляций страха. Все знают, что со мной что-то не так, всегда знали. И никто не следит, что здесь делаю; так просто было бы управлять симуляциями. Имею доступ к своим новичкам и множество причин напасть на Отречение. Может, если Джанин захочет выступить против Эвелин, меня даже сделали радикалом бесфракционники, через мать.

А если прямо сейчас умру здесь, в комнате симуляций, смогут сказать, что сам покончил с собой.

Как аккуратно. Всё упаковано, словно подарок.

— Понятно, — тихо говорю я. — Тебе придётся меня убить, да?

— Я тебя не знаю, — говорит Калеб, голос не дрогнул. — Зато отца знаю. Жаль, но выбор между выполнением моей задачи и её провалом очень прост.

Трис напротив меня реагирует на симуляцию, обхватив голову руками, рот раскрыт в беззвучном крике.

— Жаль. — Чуть смеюсь. — И думаешь, когда Трис выйдет из этой симуляции и увидит на полу мой труп, спокойно это примет?

— Скажу, что мы подрались, — говорит Калеб, но теперь звучит неуверенно. — Скажу, другого выбора не было.

Трис падает на колени, сворачивается тугим клубком. На миг тревожусь, что напрасно в неё верю. Может, сегодня пережила слишком много, чтобы справиться с этой симуляцией страха так же быстро, как с прошлой.

— Она тебе не поверит, — говорю я.

— Неважно, во что она верит! — резко говорит Калеб. — Главное, что жива и в безопасности.

И тут, вот так просто, тело распрямляется, словно раскрывающийся цветок. Садится на пятки, запрокидывает голову к небу. Вижу, как расслабляются мышцы, исчезает весь ужас, ещё мгновение назад исказивший лицо.

Конечно же, она именно такая необыкновенная, какой я её считал.

— Вот тут ты ошибаешься, — говорю я. — Всегда важно видеть в человеке личность, а не драгоценную вещь, которую нужно сберечь.

Затем одним резким, быстрым движением Трис бросается к оружию, которое раньше положила на пол, встаёт, сжав его обеими руками, направляет на Калеба. Вскакиваю, собираясь нырнуть в сторону, но Калеб быстрее, чем ожидал. Хватает за куртку сзади, рывком ставит прямо перед собой. Щитом.

Оружие всё ещё прижато к голове.

— У меня нет выбора, Беатрис, — говорит Калеб. — Должен это сделать, чтобы спасти нашего отца. Должен закончить.

— Выбор есть всегда. — Её голос дрожит. — Ещё можешь выбрать другое. Я помогу. Мы оба поможем.

— Не можете, — говорит Калеб. — Всё должно идти по плану.

Уже видел Трис такой. В её симуляции страха. Стоящей с оружием, перед выбором. Только сейчас выбор обратный. Человек, которого любит, за моей спиной. Может, я ей дорог, но знает меня не так давно. Не так давно, как брата.

Слегка расслабляюсь, поняв, что должен сделать. Нужно облегчить ей выбор. Только что потеряла мать. Не должна терять ещё кого-то из семьи.

— Всё хорошо, — говорю я. — Тебе не нужно этого делать.

Её глаза встречаются с моими. Полны слёз, блестят. Пламя Бесстрашия освещает её лицо тёплым светом.

Говорю:

— Всё хорошо.

И жду, когда опустит оружие.

Глава 60

Трис

Глаза Тобиаса такие тёмные. Как ночное небо после заката, когда ещё густо-синее. Как, наверное, выглядят глубины океана, так далеко от солнца, что свет едва проникает.

Слышу щелчок: Калеб досылает пулю в патронник.

Глаза Тобиаса такие тёмные.

«Всё хорошо», — говорит он, и понимаю, что имеет в виду. Можно отказаться делать этот выбор. Можно позволить брату сделать то, что считает необходимым. Можно уступить, как только что уступила в симуляции страха. Ничего не можешь сделать. Иногда можно перестать всё контролировать.

Только здесь я кое-что могу сделать. Пусть сердце несётся, пусть едва могу дышать, руки уверенно держат оружие. Помню его тяжесть и знаю, как упереться, чтобы выдержать отдачу после выстрела. Вдыхаю через нос, внимание сужается до мушки на конце ствола.

Затем сосредотачиваюсь на видимой полоске Калеба. Зачёсанные назад волосы, синяя рубашка. Брат, который всегда думал о других прежде, чем о себе. Брат, образцовый мальчик Отречения.

Таким он никогда не был. Есть лишь этот: брат, заставляющий делать невозможный выбор.

— Симуляции страха готовят людей к действиям, — говорю Тобиасу. — Ты ведь так говорил?