Снова смотрю на оружие Тобиаса, затем на лицо. Уверена, способен застрелить и Ботинка, и Штопальщика, но, может, не раньше, чем выстрелят в ответ. И не хочу, чтобы кто-то становился убийцей без необходимости. Машу остальным назад, отступаем к концу коридора.

— Ты говорил, есть другой вход, — говорю Тобиасу.

Он кивает.

— Кто-то может остаться и проследить, чтобы не ушли с постов, — говорю я, указывая назад. — Остальные войдут сзади.

— Я останусь, — говорит отец. — Если нужно красться, от нас с Маркусом будет только помеха.

Говорю:

— Если сдвинутся, придётся стрелять. Сможешь?

В ответ отец лишь протягивает руку ладонью вверх за моим оружием. Тобиас приподнимает бровь.

— Если моей дочери грозит опасность, — говорит отец, глядя в глаза, — сделаю то, что нужно.

Где-то под оцепенением больно от того, что снова назвал дочерью, от безоговорочной решимости в глазах. Не подпускаю эту боль.

Отдаю отцу оружие, Тобиас показывает предохранитель. Отец держит неожиданно уверенно, и думаю: мать научила или у него, как у неё, есть прошлое, которого не знаю? Прохожу мимо, он протягивает руку, касается волос сбоку головы. Слабо улыбается.

— Скоро увидимся, — говорю я, надеясь, что это правда.

* * *

Мы с Калебом и Тобиасом возвращаемся к верхнему краю дорожки Ямы, затем поднимаемся по лестнице к стеклянному зданию наверху. Сквозь стеклянный пол вижу бурлящую воду на дне пропасти. Тобиас ведёт через блестящий вестибюль к ничем не обозначенной двери без ручки. Из стены выступает лишь полоска металла. Тянет за неё, дверь открывается.

За ней тёмный, сырой служебный коридор. Пахнет плесенью. Сквозь стены проходят трубы, тёплые, гудящие. Спускаемся по лестнице, сворачиваем за угол, где аварийная лампа отмечает конец коридора.

Тобиас медленно, осторожно толкает дверь, на случай, если в комнате симуляций нас кто-то ждёт. Ничего не происходит. Комната пуста.

— Вот, — говорит Тобиас, протягивая оружие. — Посмотрю, что могу сделать с компьютером.

Приходит мысль: эта неохраняемая комната и пожарный выход, которым воспользовались, похожи на недосмотр. Джанин Мэттьюс знает об этом выходе и оставила без охраны? Я бы предположила, что она слишком внимательна к деталям для такого промаха. Думаю, не сказать ли об этом, когда Тобиас опускается на колени у котла с пламенем, служащего терминалом компьютера Бесстрашия.

— Остановить симуляцию, — властным тоном говорит Тобиас. Пламя замирает.

И тут замечаю: Калеб снимает куртку, вытаскивает оружие из скрытой под ней кобуры.

Направляет в затылок Тобиаса.

— Оба будете делать в точности то, что скажу, — говорит Калеб. — Или всё пойдёт плохо.

Глава 56

Трис

— Калеб, — говорю тихим, спокойным голосом, полной противоположностью тому, что чувствую. — Что ты делаешь?

Оружие сплошь чёрное, заряжено пулями, не иглами, и держит так, словно уже держал раньше. Будто включил в голове пожарную сигнализацию. Визжащая, пульсирующая паника захватывает всё тело.

— Калеб, — повторяю я.

— Положи оружие на пол, — говорит мне Калеб. — И отойди.

— Я положу, если ты положишь, — говорю я.

— Просто сделай, Беатрис! — резко говорит Калеб, и что-то в голосе заставляет слушаться. Не дрожит, как тот парень, чуть не убивший меня в переулке рядом со штаб-квартирой Отречения. Твёрд.

Каким-то образом к этому готов.

Медленно наклоняюсь, кладу оружие на пол. Отступаю на шаг.

Тобиас на коленях перед братом, руки всё ещё в искусственном пламени, совершенно застыл.

— Это на тебя не похоже, Калеб, — говорю я. — Ты не хочешь никому причинять боль.

— Не хочу, верно, — ровно говорит Калеб. — Но договорился с Джанин, чтобы спасти отцу жизнь, и намерен выполнить свою часть сделки. — Прижимает ствол к черепу Тобиаса. — Помести мою сестру в симуляцию. Ей незачем в этом участвовать.

Вспоминаю наши ночные разговоры в детстве. Как открывала окно, вдыхала ночной воздух и рассказывала обо всём, что тревожило. Как всякий раз отвечал размеренно, помогая обдумать любую проблему. Брат всегда был спокойным, а я считала, что это потому, что он сосредоточен на том, чтобы мне помочь. Но, может, спокойствие было холоднее, чем понимала.

Может, вообще никого не знаю. Не знала, что мать — больше, чем преданная жена и мать из Отречения. Не знала, что отец способен манипулировать моим сознанием. Не знала, что Маркус жесток или что Эвелин пригрозит убить меня, только бы мать заговорила. И не знала, что брат такой.

Но должна была знать, правда? Когда пришла к нему в штаб-квартиру Эрудиции, не пытался помочь. Не остановил тех, кто меня уводил. Похоже, встрече почти не обрадовался.

Почему даже теперь не вижу того, что прямо перед глазами?

— Калеб, — говорю уже сдавленным голосом.

Калеб по-прежнему не смотрит на меня. Сосредоточен на том, куда направляет оружие.

Тобиас поднимает глаза, встречается с моими.

— Сделай, — говорю ему. — Делай всё, что велит.

И симуляция проглатывает меня целиком.

Глава 57

Фор