Тобиас закрывает глаза, опускает голову; в открывшемся промежутке вижу лицо брата и понимаю: этот выбор возможен.

Стреляю.

* * *

Закрываю глаза, но всё равно слышу. Звук тела, тяжело упавшего на пол. Стук выпущенного оружия о камень.

Потом слышу лишь звон.

Руки на моих руках. Сжимают. Мягко. Открываю глаза — передо мной Тобиас. Только его и вижу. Тёмные глаза смотрят прямо в мои. Орлиный нос. Нахмуренный лоб.

— Дай заберу, — говорит он настолько низким голосом, что слышу его сквозь звон. Забирает оружие из рук. Легко отпускаю. С самого начала не хотела его держать.

Ставит на предохранитель, заводит руку за спину, убирая оружие за пояс джинсов. Снова кладёт руки на плечи, наклоняется, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Выведу тебя отсюда, — говорит он. — Но закрою тебе глаза, ладно?

Киваю. Кладёт руку на затылок, тянет вперёд, пока лоб не прижимается к его куртке. Вдыхаю его запах. Мята, может, от мыла, которым пользуется. Пот. Ветер. Держит руку на затылке и ведёт меня спиной вперёд. Слышу, как открывается дверь, затем чувствую запах плесени в туннеле, которым пришли сюда.

Я, Тобиас и Калеб.

Калеб. Вижу полоску его лица. Широко раскрытые глаза. Зачёсанные назад волосы.

Слышу, как он оседает на пол.

Из горла вырывается всхлип. На полпути превращается в крик. Рука Тобиаса мягко лежит на затылке. Останавливается, даёт кричать. Даёт вцепиться в куртку, сжав кулаки так, что костяшкам больно, и снова кричать.

Когда заканчиваю, горло содрано. Руки расслабляются. Его рука осторожно скользит по волосам.

— Готова? — говорит он.

Киваю.

Берёт за руку, ведёт вверх по лестнице. Выводит наружу.

Глава 61

Фор

Солнце уже взошло, но небо всё ещё тёмное. Белёсая облачная дымка, которую видел по дороге к штаб-квартире Бесстрашия, стала густо-серой, набухла дождём. Когда входим в стеклянный вестибюль, раздаётся гул, словно приближается поезд.

И, разумеется, попадаем в хаос.

Маркус стоит наверху лестницы с поднятыми руками, за ним Эндрю Прайор, руки пусты — должно быть, где-то потерял оружие. Обоих держат на мушке двое бесфракционников, полагаю, те, что охраняли дверь комнаты симуляций: один высокий, стройный мужчина в хорошо сшитом пиджаке, другой моложе, худой, со злобным лицом и тёмными кругами под глазами.

А на другом конце зала, с двумя другими бесфракционниками-приспешниками за спиной, мать. И оружие, и улыбка наготове.

Не хочу отходить от Трис после того, что только что случилось.

После того, о чём сейчас даже думать не могу.

Но должен это остановить. Поэтому достаю оружие, пересекаю зал несколькими длинными шагами, встаю перед Маркусом лицом к матери.

— Тобиас, — говорит Эвелин.

— Эвелин, — говорю я.

— Отойди, пожалуйста.

— Нет.

Глаза устремлены не на меня, а на мужчину, которого видит за моим плечом. В них голодный блеск.

— Оба знаем, в меня не выстрелишь, — говорит она.

— И ты в меня тоже. Так что вот мы и стоим. — Опускаю оружие, но не двигаюсь.

Наконец смотрит на меня.

— Не понимаю тебя, — говорит она. — Знаю, хочешь этого не меньше меня.

— Не знаю, чего рассчитываешь добиться, став чёртовой марионеткой Джанин Мэттьюс, — говорю я. — Но вот убивать моего отца прямо у меня на глазах не станешь. Так что перестань делать вид, будто это случится.

Лицо Эвелин искажается. Не двигается, но вижу: колеблется. Я всё ещё её знаю, думаю. Знаю, как себя. Нас могут разделять годы разлуки, но так долго были одним целым, выкрадывая минуты передышки везде, где удавалось, каждый день в том доме делили ужас, боль и ярость.

Все хорошие воспоминания до моего выбора — о ней. Если умею кого-то любить, то благодаря ей.

— Мам, — говорю я, впервые назвав её так с тех пор, как вернулась с того света. Кажется, её это ошеломляет; знаю, меня — точно. Этот звук и это чувство гораздо больше, тяжелее, чем должны быть. Мам.

В горле тесно, но продолжаю:

— Если сейчас нас отпустишь, обещаю помочь найти то, что ищешь. Только не сегодня. Ладно?

Кажется, у неё в глазах слёзы. Но, может, лишь игра света. Опускает оружие, жестом велит остальным сделать то же.

Пересекаю вестибюль, возвращаюсь к Трис. Стоит там, где оставил, глаза пусты, руки безвольно висят. Беру за руку, поднимает на меня стеклянные глаза. Вспоминаю тёмный коридор, из которого только что вышли, её крик, подобного которому никогда не слышал. Как у дикого зверя с ногой в капкане. Будто превратила муку в звук.

Идёт за мной через вестибюль вместе с Эндрю и Маркусом. Вдыхаю влажный воздух, как раз начинается дождь. Но, прежде чем тронуться, оглядываюсь, встречаюсь взглядом с матерью.

Она кивает, и знаю: это далеко не конец.

* * *

— Калеб? — спрашивает Эндрю Прайор, когда отходим от штаб-квартиры Бесстрашия на несколько ярдов.