Она стреляет.

Он стреляет.

Вижу, как она падает, пошатнувшись назад, словно от удара. В голове звучат её слова: «Беги. Сейчас». Парень смотрит на мать, лежащую на полу, руки под странным углом. Глаза так широко раскрыты, что вижу белки вокруг радужек, тело так сильно трясётся…

Жду, когда мать встанет.

Жду.

Беги. Сейчас.

Она не двигается.

Беги! Сейчас!

Бегу. Проталкиваюсь через заднюю дверь, я на улице, бегу. Делаю, что велела. Делаю, что должна. Бегу так, что лёгкие горят, ноги горят.

Слышу собственные звуки — ужасные, надрывные, словно сейчас вырвет. Ничего не вижу, и так понимаю, что плачу. Рыдаю. Но словно некоторые нити между сознанием и телом перерезаны. Чувствую, как сотрясаюсь от всего этого, но я отстранена; это ничего не значит.

Ничего не значит.

Продолжаю бежать.

Глава 54

Фор

Уилл в Бесстрашии всего пару месяцев, выносливость ещё могла бы быть лучше, а я в любом случае бегаю быстрее. Мигом оставляю между нами целый квартал, затем петляю по переулкам сектора Отречения, тем же путём, которым мы с Трис шли на днях к её матери.

Добираюсь до корпуса А, прохожу через вестибюль к лифтам. Жму кнопку десятого этажа и, пока двери лифта закрываются, вижу Питера, который шагает к входу.

Закрываю глаза, пока лифт поднимается. Попаду в квартиру раньше него, но лишь на несколько секунд. Нужно быть готовым.

Когда лифт останавливается, бегу по коридору и за угол к квартире Прайоров. Не стучу — просто открываю дверь, вхожу в прихожую.

— Натали? — зову я. В коридоре вижу движение.

Эндрю Прайор похож на большинство мужчин Отречения его возраста. Коротко подстриженные, почти под корень, каштановые волосы, слегка тронутые сединой. Чисто выбрит. Обычная невзрачная форма. Ростом выше среднего, но ниже меня.

Поражает другое: похож на Трис. Не глазами, они карие, а упрямым изгибом рта, вытянутым худым лицом. И больше того — тем, как смотрит на меня, оценивая одним взглядом.

— Ты не под действием симуляции, — говорит он.

Мотаю головой.

— Сейчас придёт тот, кто под её действием.

За плечом Эндрю показывается знакомое лицо, выглядывает в коридор.

Отец.

— Тобиас? — говорит он.

— Назад туда, закройте дверь, — резко говорю я. — Оба.

Не слушаются, но повторять некогда. Встаю у парадной двери со стороны петель: когда откроется, скроет меня. Закрываю глаза, слушаю шаги в коридоре — не бегущие, но всё равно торопливые. Бесстрашных не учат подкрадываться, незачем.

Ручка поворачивается, дверь открывается. Одной рукой перехватываю её, толкаю вперёд, сильно ударяя Питера по плечу. Он отступает, спотыкаясь, в угол прихожей.

Хватаю за запястье, выворачиваю в сторону, пытаюсь заставить выпустить оружие. Но другая рука свободна: он бьёт меня в руку, затем в лицо, костяшками попадает по рту. Адреналин стирает боль; изо всех сил врезаюсь плечом ему в грудь. Оружие с грохотом падает.

Питер отбрасывает меня от себя, я пошатываюсь, отступая на несколько шагов. Бросается на меня, обе руки подняты, словно хочет схватить за горло. Ускользаю в сторону, хватаю за руку. Нужно лишь вытолкать обратно в коридор и запереть снаружи, без оружия.

Изворачивается, выскальзывает из хватки, бьёт локтем — вернее, пытается: ловлю локоть ладонью и толкаю, ботинки скрипят по плитке. Вижу брешь в защите, сильно бью апперкотом в живот.

Бить Питера должно бы доставлять больше удовольствия. Но в глазах нет узнавания, только боль.

Он сгибается, и, воспользовавшись мгновением замешательства, снова выталкиваю в коридор. Потом захлопываю между нами дверь, запираю.

Мгновение стою, тяжело дыша. Вкус меди: должно быть, удар был сильнее, чем думал. Вытираю кровь со рта, выпрямляюсь. Пора встретиться с ним лицом к лицу.

Эндрю Прайор и Маркус смотрят на меня с тревогой. Поднимаю оружие с плитки, проверяю магазин, ставлю на предохранитель.

— Откуда знали, что они придут? — спрашиваю я.

— Меня предупредили, — говорит Эндрю. — А я, в свою очередь, предупредил главу совета.

Замечаю, не называет Маркуса моим отцом. Наверное, потому что тот отрёкся от меня в день, когда выбрал Бесстрашие.

Ручка двери дёргается — наверное, Питер пробует с другой стороны. Оглядываюсь на засов, думаю, насколько старый. Но, кажется, продержится достаточно, чтобы успели уйти.

Спрашиваю:

— Кто предупредил?

— Сперва жена, — говорит Эндрю. — Потом сын.

Калеб выходит из спальни, где все прятались. На нём несколько слоёв синей одежды, вид тот же, что в комнате симуляций: словно пытается быть старше, искушённее, чем на самом деле.

Не знаю, удивляться ли, что предпочёл семью фракции. Совсем не знаю Калеба, Трис о нём не говорила. Поэтому просто киваю.

— Нужно вас отсюда вывести, — говорю я. Заставляю себя посмотреть на Маркуса. — Обоих. Где пожарная лестница?