— Элизабет Уинслоу! Эрнест Томпсон! Эндрю Прайор!

Вздрагиваю при имени Эндрю Прайора. Забыл, опасность грозит не только моему отцу, но и отцу Трис. И хотя знаю, он делал с ней то, что ей ненавистно, знаю и другое: когда увидела горящую штаб-квартиру Искренности, первой её мыслью был он.

Спускаюсь по лестнице за Уиллом. Он оглядывается, словно проверяя, иду ли ещё за ним, затем снова смотрит на улицу впереди. Помню, как отсюда добраться до штаб-квартиры Отречения: прямо два квартала, потом направо.

А ещё помню, как добраться до корпуса А, где живёт семья Трис.

Уилл, похоже, знает улицы не так хорошо. Несколько секунд бежит, потом останавливается, руки беспокойно двигаются у боков. Напади я сейчас, мог бы попытаться оглушить его, обезвредить, пока не причинил ещё больше вреда. Но это займёт время, а позади остальные новички на собственных заданиях. Уверен, Эрик совсем рядом за ними.

В конце концов безопаснее просто ускользнуть.

Прямо перед углом, где нужно повернуть направо, ныряю в переулок и срываюсь на бег.

Теперь нужно решить, кому помогу: своему отцу или отцу Трис.

Но и решать нечего. Направляюсь прямо к корпусу А, к Эндрю Прайору.

Глава 52

Трис

Стою в задней части безмолвного вагона, жду, когда выходить.

Половина «Болиголова» отправилась из депо на юг, другая — та, с которой теперь я, — на север. Слай, Гретхен и Эвелин стоят у открытой двери, заслоняя вид на город, который размытыми пятнами проносится мимо. Не знала, что поезда могут двигаться так быстро. Ветер, хлещущий по вагону, слишком громок, не перекричать.

Чем ближе к сектору Отречения, тем быстрее бьётся сердце. Поезд замедляется, Эвелин отодвигает стенную панель: за ней ожидаемый мешок с одеждой и обувью. Только она отталкивает его и достаёт кое-что другое:

Оружие.

В животе всё переворачивается, когда передаёт оружие Слай, потом тянется за следующим, ещё одним. Простые чёрные стволы, украденные у бесстрашных стражей стены, заряженные пулями, не иглами. Эвелин проверяет предохранитель на своём. Поезд визжит и дёргается, тормозя.

Знаю, куда идём: убивать Маркуса Итона.

— Ты первая, Трис, — говорит Эвелин.

Нетвёрдо подхожу к двери, словно забыла, как это делать. Но, когда поезд приближается к платформе, верх берёт мышечная память. Выбрасываюсь из вагона, тяжело приземляюсь на деревянный настил, пробегаю несколько шагов, чтобы восстановить равновесие. Слай сразу за мной, с оружием в руке. Страннейшее чувство: попробуй я сбежать, погналась бы.

Идём по платформе к Эвелин у верхнего края лестницы. Станция запущена. В Отречении не пользуются поездом, поэтому никто не потрудился залатать гнилые доски или привинтить ограждения на место. Перепрыгиваю сломанную доску.

Эвелин отступает, жестом велит идти впереди.

— Веди, Трис. Ты знаешь дорогу к корпусу Б.

— «Корпус Б»? — фыркает Гретхен. — Пожалуй, Отречение никто никогда не обвинял в избытке воображения.

Чувствую, как вытягиваюсь, готовая защитить свою фракцию. Здесь нет фракций, напоминает голос в голове, и я молчу.

Спускаюсь на улицу, веду в первый попавшийся переулок. Не нужно планировать путь: эту часть города знаю вдоль и поперёк. Обхожу кучу ящиков и сломанный стул, выхожу на следующую улицу, где вдалеке виден корпус Б.

Всего в двух кварталах, рядом со штаб-квартирой Отречения. Неприметный блок серого камня с множеством окон. Здесь живут не состоящие в браке жители Отречения, и хотя Маркус Итон — самый влиятельный человек в городе, живёт среди них: недвусмысленное напоминание, что не считает себя лучше остальных.

Не знаю, что сделаю, когда доберусь до его квартиры. Хочу верить, спасу ему жизнь. Думаю о пальцах матери, которые барабанят. Маркус слишком важен, чтобы его потерять. Содержимое Хранилища памяти важно для неё; что бы ни говорила, за этим нечто более глубокое и личное, чем простое желание не отдать власть Джанин Мэттьюс. Если доверяю матери — а я доверяю, — должна верить, что спасти Маркуса правильно.

Но за последние несколько месяцев стала кем-то другим, кого мать не знает и не может понять. Тем, кто видит всю систему глазами бесфракционника. Кто знает: не возьмёшь желаемое, пока предлагают, — может, другого шанса не будет. А я хочу, чтобы Маркуса Итона не было. Хочу жить в мире, где больше не сможет причинить боль Тобиасу, — а он причиняет уже тем, что существует.

Поэтому, может, не спасу его. Может, не спасу.

Двигаюсь быстро, почти бегу, Эвелин, Слай и Гретхен за спиной. К корпусу Б добираюсь с горящими ногами. Не иду к парадному входу: веду всех в переулок сбоку к пожарной двери. В Отречении никогда не запирают дверей.

И точно: тяну ручку, дверь открывается, содрогнувшись. Ржавый металл колет пальцы. Стоим у подножия задней лестницы; если правильно помню, квартира Маркуса на втором этаже. Эвелин устремляется вперёд, я следую за ней наверх, в темноту.