Что-то в его реакции — напускной, небрежной — меня цепляет.

— Иногда то, что видим в симуляциях страха, связано только с нами, — говорю я. — Но в какой-то мере символы у всех общие. Зубы — устойчивость. Высота — контроль. Знаешь, что значат голуби?

Уилл смотрит мне в глаза.

— Мир, — говорит он. — Значит, я… боюсь не обрести покой, наверное.

— Может быть. — Решаю чуть надавить. — Но если дело в чём-то большем, Уилл… можешь сказать. Если происходит что-то серьёзное, с чем тебе не справиться…

Он моргает, глядя на меня.

— Например? — говорит он, и добродушие тут же возвращается. Брови подняты, рот в полуулыбке.

Откидываюсь.

— Просто подумай.

Уилл встаёт, машет мне и выходит из комнаты симуляций. А я сижу на камне, прихожу в себя. Скоро придут Макс, Эрик и Джанин.

Глава 45

Фор

Джанин Мэттьюс — человек осторожный. Это видно по гладким светлым волосам: ни одна прядь не выбивается. По синему платью с высоким воротом: ни единой складки. И по тому, как она говорит, словно подбирает каждое слово пинцетом.

— Прошу простить, что вторгаюсь в ваши владения, техник, — говорит она мне. Техник по симуляциям — моя официальная должность, и, думаю, такому приверженному формальностям должностному лицу Эрудиции, как Джанин Мэттьюс, трудно называть людей прозвищами. Особенно таким насквозь бесстрашным, как «Фор».

За ней двое. Одна — почти её копия: выше среднего роста, светловолосая, в синих одеждах, сшитых по фигуре. Представилась Карой. Второй моложе, её протеже. Он вообще не представился.

— Эта компьютерная система чрезвычайно сложна и важна, — говорит Джанин. — Поэтому столь глубокое обновление требует особо умелого обращения.

— Понимаю. — Показываю на чашу с искусственным пламенем. — Прошу.

Стою в предбаннике, сцепив руки за спиной и выпрямившись так, что плечи ноют. Когда вошли Эрик и Макс, приветствовал обоих уважительным кивком. Надеюсь, этого хватит, чтобы Эрик отстал.

Кара ставит портфель рядом с чашей. Не знаю, как она называется на самом деле: просто большая металлическая чаша. Бронзовая; от времени потускнела, стала матовой, зеленовато-коричневой.

Тем временем Джанин без колебаний суёт руку в пламя и закрывает глаза. Пальцы подрагивают. Не говорит — уверен, ей это и не нужно, чтобы передать свою волю.

— Похоже, часть данных была стёрта, — говорит она. — Восстановить их не могу, но след остаётся. Вы уверены, что в последнее время ничего необычного не происходило?

— Вообще-то, мэм, кое-что было, — говорю я. — Новичок сказал, что на днях вечером кто-то пользовался комнатой симуляций. Но когда я пошёл проверить, там уже никого не было.

Джанин открывает глаза. Выглядит почти угрожающе: пламя отбрасывает тени на щёки и глазницы.

— Полагаю, вы выяснили, кто это был?

— В том-то и странность. — Переминаюсь с ноги на ногу, словно мне не по себе. Мне и правда не по себе, но главное — хочу, чтобы она это видела. — Система сказала, что вы. Но знаю, что этого быть не может. Так что, думаю, какой-то сбой. Может, он же объясняет и стёртые данные.

— И ты никому не сообщил? — требует ответа Макс.

— Сначала хотел получить документальное подтверждение, — говорю я. — Но посвящение подходит к концу, а я всего один, сэр.

— И всё же об ошибке такого масштаба следовало сообщить немедленно, — говорит Эрик. — Если не можешь совмещать обязанности инструктора с обязанностями техника…

Стискиваю зубы и заставляю себя ответить:

— Больше не повторится.

— Смотри, чтобы не повторилось. — Но он улыбается.

Думаю, как продеть палец в кольцо у него в губе и дёрнуть. Сильно.

— Хорошо, что мы пришли усовершенствовать вашу систему, — говорит Джанин. Смотрит на Кару. — Пусть Калеб установит обновление. Ему полезно попрактиковаться.

Калеб.

Смотрю на парня, который до сих пор неловко стоял у двери. Калеб. Под матрасом Калеба были спрятаны книги. Рада, что он в Эрудиции, если там его место.

Он одет как человек, пытающийся выглядеть старше и способнее, чем есть: синий пиджак с чёткой линией плеч, волосы приглажены назад. Но сомнений нет: Калеб — брат Трис. Не думаю, что заметил бы между ними сходство, если бы не знал, что искать: он высокий, волосы темнее её волос, глаза не такие яркие. Но теперь, зная, вижу в его лице её. Может, что-то в форме рта или ушей.

Калеб резко подаётся вперёд, словно его оттолкнули от стены. С нетерпеливой улыбкой опускается на колени у портфеля, чтобы открыть его. Внутри компьютер; пальцы быстро и ловко бегают по клавиатуре.

— Вы единственный техник в Бесстрашии? — спрашивает Джанин.

— Да, мэм.

— Странно, что в столь важной сфере жизни Бесстрашия нет дублирования, — говорит Джанин. — Система без резервного обеспечения — плохо спроектированная система, Макс.

— Немногие бесстрашные горят желанием целыми днями сидеть в одиночестве в камере пыток, — отвечает Макс. — Нам повезло, что техник вообще есть.