Поэтому я здесь. Стреляю иглами в мишени на стене, потом выдёргиваю из дерева, чтобы зарядить заново. После первого выстрела иглы теряют действенность, но для тренировки их ещё можно использовать.

— Наверное, потому, что хорошо получается, — говорю Кристине и стреляю следующей иглой. Ещё не посмотрев, куда она попала, чувствую: эта легла верно. В самую середину. Когда выходит правильно, всё просто и ясно. Путаница — когда выходит неправильно.

Опускаю оружие, кладу на стол рядом.

— У меня ещё никогда ничего не получалось просто от природы, — говорю я. — Как прошло испытание?

Несмотря на контрабанду оружия бесфракционниками, мёртвых мальчиков-дивергентов и внедрение верных Эрудиции людей в Бесстрашие, моё обучение у Лис продолжается. Кристине трудно. Когда она пытается сойти за члена той или иной фракции, люди постоянно замечают её — запоминают. Пока не задерживали, но Лисам не нравится, когда кто-то заметен.

Однако её не выгнали. Перевели на обучение скрытным действиям. Не все Лисы должны хорошо играть роли: некоторым достаточно уметь незаметно пробираться. И, кажется, она осваивает это. Я не слышала, как вошла.

— Неплохо, — говорит она. — Обчистила карман эрудита, а он даже не заметил. — Поднимает очки в проволочной оправе. — Как думаешь, пойдут мне?

— Думаю, Штопальщик дал бы тебе за них что-нибудь.

Штопальщик устроил мастерскую в одном из старых выставочных залов. Там куда просторнее, есть место для постоянной крепости Мэй из одеял.

Кристина вешает очки на ворот футболки.

— Готова? Мы ведь договорились скоро встретиться с ними.

Выходим из Музея и идём к Центру. У Кристины рюкзак набит едой, у меня вода. Центр недалеко, и Кристина сказала, что приготовила сюрприз, чтобы отметить, что Колин прошёл вступительное испытание в гильдию Целителей. Он будет учиться на медика.

Рори уже в вестибюле. Горчичный комбинезон Дружелюбия расстёгнут поверх чёрной футболки, неровно обстриженные волосы растрёпаны. Каждую обнимает в приветствие: привычка времён Дружелюбия, от которой она, похоже, не спешит избавляться.

— Колин проверяет генератор, — говорит она. — Полагаю, вам не хочется подниматься пешком на сто восьмой этаж.

— Не могу сказать, что хочется, — отвечает Кристина.

Как по команде, Колин вбегает по лестнице рядом, рыжая прядь нависает надо лбом.

— Лифты работают!

Рори тычет в кнопку, та загорается.

— И даже не взорвалась от прикосновения! Впечатляет.

— Как мало ты в меня веришь, — говорит Колин.

Двери лифта открываются, все входим. Кристина нажимает кнопку последнего этажа, лифт несётся вверх. Уши закладывает почти сразу.

Наверху все замираем. В потолке дыра. Ветер врывается в лифт, забрасывает мне волосы на лицо. К одной из уцелевших стен прислонена алюминиевая лестница. Полагаю, по ней полезем на крышу, — и полагаю, нам как раз на крышу.

— Пока нет, — говорит Кристина, заметив мой взгляд. — Там слишком ветрено, и нам ещё нужно поесть.

Устраиваем пикник рядом с одним из целых окон. Рори встряхивает старое одеяло, Кристина достаёт еду. Рассаживаемся, потом Рори вынимает из сумки бутылку коричневого спиртного.

— А это, — победно говорит она, — я украла из кабинета администратора больницы Искренности, хотя он был совсем рядом, в коридоре!

Колин аплодирует, я смеюсь.

— Тост, — говорит Кристина, вытаскивая пробку. — За Колина.

— Который однажды вытащил иглу прямо из моей груди, — добавляет Рори.

— И очень командовал при этом, — добавляю я. — Из тебя выйдет хороший Целитель.

Кристина передаёт ему бутылку, он отпивает, улыбаясь. Передаёт Кристине, она тоже делает глоток, затем Рори.

Бутылка доходит до меня, смотрю на неё. В Отречении не пьют. Никогда раньше об этом не думала. Ставлю бутылку посреди круга.

— Предлагаю игру, — говорит Колин. — Наша подруга, ушедшая из Искренности, наверняка хорошо её знает.

Кристина закатывает глаз.

— Не захочешь ты играть в признания.

— Не захочу? — Колин приподнимает брови. — Почему?

— Потому что это для детей?

— Если со спиртным, уже нет, — говорит он, постукивая по бутылке пальцами. — Так игра становится взрослой.

— Ах да, взрослая жизнь, — говорит Рори. — Всем известно, её отличительный признак — неразумное употребление веществ, меняющих сознание, в ста этажах над землёй.

— Всего один круг, больше не прошу, — говорит Колин.

— А как играть? — спрашивает Рори.

— Каждый говорит, что делал, — объясняет Кристина. — Если остальные тоже делали, должны выпить. Дети заранее готовят какую-нибудь мерзкую смесь, чтобы всем её пить. — Делает паузу. — Только сейчас поняла: эту игру вообще-то придумали для взрослых и спиртного.

— Видишь? — Колин самодоволен. — Я первый.

Забирает у Кристины бутылку и вытаскивает пробку. Потом ставит в середину нашего кружка и говорит:

— Я… провалил посвящение во фракции.