Смотрю на Трис как раз тогда, когда она смотрит на меня, широко раскрыв глаза. Ни один из нас не привык слышать такие рассуждения о науке от женщины Отречения.

Натали словно не замечает.

— Но отпечаток пальца можно подделать. Значит, возможно, можно убедить компьютер Бесстрашия, что к нему обращалась Джанин Мэттьюс. Только… сомневаюсь, что без её помощи.

— То есть вы думаете… кто это был? — Трис хмурится. — Бывший эрудит, может? Кто-то из перешедших?

— Думаю, если не сама Джанин, то один из них, да.

— Не понимаю зачем, — говорю я. — Какова конечная цель?

Натали откидывается на стуле ровно настолько, чтобы опереться плечами о плиту за спиной. Странное, детское движение для женщины в строгой одежде Отречения.

— Давайте разберём факты, — говорит она. — Эрудиция распространяет пропаганду об Отречении, чтобы расшатать положение его руководства. Возможно, они целенаправленно внедряются в Бесстрашие и оттуда отчитываются перед Эрудицией. И, похоже, одна из их целей — симуляции страха. — Делает паузу. — Вы что-нибудь знаете о том мальчике, Але, который погиб? Почему он мог привлечь их внимание?

Кошусь на Трис.

— Его симуляции страха были… необычными.

— Значит, он был дивергентом. — Увидев мои расширившиеся глаза, Натали отмахивается. — Да, знаю. Сейчас ты спросишь, что это значит, будто не знаешь, а мы все притворимся, что Трис не одна из них, хотя ты только что признался, что проходил её симуляцию страха, так что уж точно заметил.

— Не понимаю, какое Джанин дело до дивергентности какого-то выходца из Искренности, — говорю я. — И зачем вообще кому-то преследовать дивергентов.

— Стабильность нашего общества держится на компьютерах фракций, — говорит Натали. — Ты помог моей дочери спасти девочку, которую нужно было забрать у матери? Искренность не добралась до правды потому, что полагается на сыворотку, вызывающую правдивые признания. Но дивергент, если воля достаточно сильна, может под действием сыворотки лгать. Так что социальный контроль на них не действует.

— И Хранилище памяти, — тихо говорит Трис. — Отречение думает, что я не помню, как видела живую Эвелин в ночь Церемонии выбора. Но я помню.

— Именно, — говорит Натали. — Не знаю, что задумала Джанин Мэттьюс, но она очень старательна и осторожна. Дивергент — как палка в спицах велосипедного колеса. Маленькая, но её достаточно, чтобы велосипед перестал ехать. Если она велела убить твоего новичка, значит, не хотела, чтобы он стал этой палкой. А нам теперь нужно выяснить, куда едет велосипед.

— Как думаешь, кража оружия Бесстрашия бесфракционниками с этим связана? — спрашивает Трис.

— Не уверена. Возможно, Эвелин и Джанин вообще не связаны, — отвечает Натали. — Надеялась, ты поможешь разобраться. — Косится на меня. — Или ты.

— Джанин стала бы сотрудничать с Эвелин? — спрашивает Трис. — Я думала, Эрудиция презирает бесфракционников так же, как остальные фракции.

— У бесфракционников есть доступ. Они могут попасть куда угодно в городе, — говорю я. — Я мало знаю о Джанин Мэттьюс, но не представляю, чтобы она отказалась от столь полезного инструмента, как бы к нему ни относилась.

— Настоящий вопрос — стала бы Эвелин сотрудничать с Джанин? — спрашивает меня Натали.

Не знаю, кто Натали на самом деле и каковы её цели. Но, кажется, пытается разобраться в том же, что и я. И не знаю, сколько ещё смогу ходить так, до конца не понимая планов матери, бессильный их остановить.

— Эвелин хочет смерти моего отца, — говорю я. — Если Джанин Мэттьюс готова этому поспособствовать, уверен, они могли бы договориться.

Натали удивлена.

— Думаешь, она готова зайти так далеко?

— Это не просто предположение. Она сама мне сказала.

Она барабанит пальцами по краю стола. Ногти обкусаны до живого, кожа вокруг красная.

— Этого нельзя допустить, — говорит она почти себе, а не нам. — Маркус слишком важен, чтобы его потерять.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю.

— Я сказала, у представителей фракций более глубокий доступ к компьютеру каждой фракции, — говорит Натали. — Так вот, это не совсем точно. Они могут обратиться к любому компьютеру, кроме компьютера Отречения. Такой чести удостоен один человек, и только он.

— Запасного нет? — спрашиваю я.

— Обычно есть. Супруг или супруга главы совета. — Многозначительно смотрит на меня. — Но Маркус отозвал доступ Эвелин по очевидным причинам. Я убеждала мужа настоять на замене, чтобы был запасной вариант, но он не понимал срочности. Говорил, нужно дать Маркусу время снова жениться.

— Я, наверное, тоже не понимаю срочности, — говорит Трис. — Что будет, если мы потеряем доступ к Хранилищу памяти?

Натали встречается со мной взглядом.

— Потеряем всё. Всё, ради чего я работала. — Произносит горячо, словно молитву. Странные слова, будто приоткрывает ещё один слой себя, позволяя заглянуть глубже, только я не знаю, что именно вижу. Звучит так, словно у неё было какое-то задание, но ради чего? Ради кого?