Чайник свистит, она снимает его с огня и наливает горячую воду в заварочный. Смотрю, как красно-коричневые струйки чая просачиваются сквозь отверстия ситечка и окрашивают воду.

Натали спрашивает:

— А Эвелин? Ей ты тоже не предан слепо? Потому что, о чём бы мы тут ни говорили, до неё это дойти не должно.

— Нет, не предан, — отвечает Трис раньше меня. — Мам, ну хватит.

Натали несколько секунд смотрит на дочь. Потом кивает.

— Хорошо. Тогда расскажите, что знаете.

Я смеюсь. Смех матери: короткий и горький. Отца бесило, когда она так смеялась. А потом и когда я — даже если не над ним. Иногда думаю, он, должно быть, скучал по ней, раз так ненавидел всё, что напоминало о ней.

— Всё, что я о вас знаю, Натали, — что вы вместе с немалым числом людей этой фракции поддерживали ложь о смерти моей матери, — говорю я. — Так что простите, если я не рвусь с вами откровенничать.

Вдруг понимаю, что говорю не с Эвелин. С матерью Трис, и перед приходом я думал о том, как проявить к ней уважение. Что ж, теперь об этом можно забыть.

Но Натали не Эвелин. Не огрызается в ответ. Некоторое время смотрит на меня, уголки рта опускаются. Кажется… печальной.

— Ты прав, — мягко говорит она.

Подносит заварочный чайник к столу и ставит на стол три чашки. Потом тянется в глубину одного из шкафов, достаёт банку с кусковым сахаром. Кладёт кусочек в чашку поближе ко мне, ещё один — в ту, что ближе к Трис.

— У меня есть оправдания, но я не стану оскорблять тебя, приводя их сейчас. — Наливает чай в каждую чашку. Смотрю в ближайшую, как чай растворяет сахар. — Лучше расскажу, что знаю: небольшая группа радикальных бесфракционников планирует нечто крайнее, попытку разрушить систему фракций в её нынешнем виде. Думаю, твоя мать стоит во главе. Но ещё я думаю — и для тебя, Беатрис, это будет новостью, — что это лишь часть большего заговора.

Садится между мной и Трис, спинкой стула вплотную к духовке, складывает руки на коленях.

— Думаю, Эрудиция может внедрять людей в другие фракции, — говорит она. — Поэтому я и просила тебя поговорить с братом о результатах теста на склонности и переходах между фракциями. Думала, если докажу, что доля людей со склонностью к Эрудиции, переходящих в другие фракции, выше обычного, смогу сузить круг тех, кто мог оказаться внедрённым.

Трис встречается со мной взглядом, глаза расширены от потрясения. Я тоже потрясён и к тому же чувствую себя глупо. Нас обоих учили верить, что система фракций работает, пусть и не всегда идеально. Но участие в ней зависит от искренности. От выбора если не своего настоящего места, то того, где хотел бы быть своим. Мысль, что можно сохранить преданность прежней фракции, вступив в новую… подрывает целостность всей системы.

Но какая целостность? Я выбрал Бесстрашие не из-за склонности к нему. Чтобы сбежать от отца, чтобы причинить ему боль, потому что думал, что так избавлюсь от страха перед ним. Чем это больше соответствует замыслу системы, чем шпион в Бесстрашии, преданный Эрудиции?

— В тот день, когда я следила за Эриком от Эрудиции до штаб-квартиры Бесстрашия, как вам рассказывала, — говорит Трис, кивая матери, потом мне. — Прежде чем он меня обнаружил, я подслушала разговор. Слышала только одну сторону, но он требовал имя и говорил, что время кончается. Что есть жёсткий срок.

— Имя. — Смотрю в чашку и мысленно прохожу тот день заново. Оставил Трис у своего дома, поцеловав в щёку. Вернулся в Яму, помянул Амара. Поговорил с Тори о Трис, пошёл в комнату симуляций стереть её данные из системы и…

Обнаружил, что Джанин Мэттьюс открывала записи Ала. И мои.

— Ал. — Поднимаю взгляд на Трис. — Мой новичок, тот, что погиб. Кто-то смотрел его симуляции за день до того, как нашли тело. Когда спросил у системы кто, она показала Джанин Мэттьюс.

— Джанин Мэттьюс в симуляторной? — спрашивает Натали.

От этой формулировки вздрагиваю. Симуляторная. Небрежно, как сказал бы бесстрашный. Она хмурится.

— Вполне возможно. У каждого представителя фракции есть ограниченный административный доступ к компьютеру любой фракции на случай чрезвычайных обстоятельств. С таким доступом она могла бы проникнуть глубже в систему, чем кто угодно, даже техник этого компьютера. — Многозначительно смотрит на меня. — Полагаю, это ты.

— Да.

— Но как она попала туда, не привлекая внимания?

— Там есть противопожарная дверь в служебный коридор, но он выходит прямо в вестибюль Пайра. Возможно, она переоделась, только в тот вечер там была толпа. Не знаю, зачем ей так рисковать, когда можно было легко пробраться незаметно в другое время.

— Может, кто-то выдал себя за неё? — спрашивает Трис. — Обманул компьютер, чтобы тот решил, что доступ получила именно она?

Натали отпивает чай, смотрит куда-то перед собой.

— Компьютеры распознают уникальный рисунок расположения приёмников в мозгу человека: как отпечаток пальца, только гораздо сложнее.