Иногда решаешь в одно мгновение, а иногда понимаешь, что всё было решено давно. Когда он поднял меня на ноги на Церемонии выбора и толкнул к спасению. Или когда села в поезд и увидела его в полосе лунного света, неподвижного, как скала, как бы ни двигалась земля.

Подхожу ближе и кладу ладонь ему на грудь, как в симуляции страха. Потом веду руку вверх, вокруг шеи, кончиками пальцев задевая короткие волосы на затылке. Встаю на цыпочки и притягиваю его голову к своей, чтобы прошептать у самых губ.

— Тебя, — говорю я.

И целую его.

Сначала робко. Прикосновение губ в темноте. Но по всему телу проходит трепет. Я порываюсь к нему, он — ко мне. Одна рука касается щеки, пальцы загибаются за челюсть; другая обхватывает талию, притягивает ближе.

Целует сильнее. Я ахаю, губы раскрываются под его губами. Не знала, как всё будет ныть от такого прикосновения; не знала, как хорошо будет. Как это — одновременно утолять голод и разжигать новый, в равной мере иметь и хотеть.

Он обнимает меня за талию и приподнимает, прижимая к себе. Я невесомая, хрупкая, и не возражаю. Пальцы скользят под ворот футболки, касаются верхней части позвоночника.

Понимаю, что хочу большего, и меня поражает сила этого желания: прежде никогда не позволяла себе даже такой мысли. Отстраняюсь настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он осторожно опускает меня и вопросительно приподнимает брови.

— О, — говорю, потому что больше ничего не приходит в голову.

— О, — соглашается он.

Снова целует, на этот раз медленнее, чтобы я могла насладиться тёплым прикосновением его губ и тем, как они льнут к моим, пока он отстраняется по чуть-чуть.

— Я тоже тебя хочу, — говорит у моей щеки.

Кажется невозможным. Знаю, какая я: маленькая и, как удостоверили Лисы, ничем не примечательная с виду — для них это дар. Не справилась во фракции. Ни в чём не уверена. Недостаточно храбра, чтобы выбрать Бесстрашие, бескорыстна, чтобы удержаться в Отречении, умна, честна, добра, чтобы пойти в другие возможные места.

Но он смотрит так, будто я не вижу всей картины. Будто всех этих качеств во мне не слишком мало, а на самом деле — больше.

Поэтому решаю попытаться стать той, какой меня видит, а не той, какой боюсь быть.

— Хочу кое с кем тебя познакомить, — говорю. — Думаю, она может помочь нам обоим.

Глава 42

Фор

— Что случилось? — спрашивает Шона, ставя поднос. Глаза расширены в притворной тревоге. Кладёт ладонь мне на лоб, будто проверяет температуру. — Ты заболел?

Смотрю на неё без всякого выражения. Знаю, к чему всё идёт.

— Ну? У него жар? — требует Зик, придвигая поднос на стол рядом со мной. — Не могу придумать другую причину, по которой он улыбался бы за ужином.

— Может, ударился головой в тренировочном зале, — предполагает Шона.

— Может, его чем-то накачали!

— Вы оба можете и должны сейчас же заткнуться, — говорю я, по очереди указывая на них вилкой. — Пока я не плюнул вам в еду.

Зик наклоняется вперёд и нарочито громко шепчет Шоне:

— Угроза мягче обычного.

— По-моему, дело в той девушке, — говорит Шона.

Зик приподнимает бровь.

— Девушке?

— С которой он гулял на днях. Маленькая. Светловолосая. Я бы с ней не связывалась.

Ничего не могу с собой поделать. От этого описания расплываюсь в улыбке. Шона победно смеётся, а Зик тихо присвистывает.

— Когда познакомишь? — спрашивает он.

— Из прошлогодних новичков? — спрашивает Шона. — Лицо показалось знакомым, только не поняла откуда.

— Это потому, что она не из Бесстрашия, — говорю я.

Зик хлопает по столу.

— Что?

— Как?

— Кто?

— Где, почему, когда?

— Пожалуй, пойду, — говорю я, поднимая поднос. Всё равно уже поел, а сегодня ночью за новичками присматривает Лорен. Со смерти Ала мы дежурим по очереди. — Мне нужно кое-куда.

Ухожу, не обращая внимания на возмущённые крики Шоны и Зика.

— Не сможешь вечно уходить от наших вопросов! — кричит Зик.

Машу, не оборачиваясь.

* * *

Встречаюсь с ней в поезде. Четвёртый вагон, на север вдоль болота. Она садится после меня, и я на миг любуюсь тем, как легко у неё это выходит. А потом просто… смотрю на неё.

На ней чёрные брюки, плотно облегающие ноги, и белая рубашка. Без рукавов, руки открыты. Волосы распущены, растрёпаны ветром. Не похоже на наряд, который надевают, чтобы впечатлить парня, но почему-то думаю: возможно, для неё это именно он — показать себя такой, какой я никогда не увидел бы её в Отречении.

Действует.

С последней встречи прошло три дня. Она сказала, нужно дождаться понедельника, чтобы встретиться с… тем, с кем хочет меня познакомить. А я был занят новичками, которые переживают обычные душевные потрясения начала обучения симуляциям страха.

Какое облегчение — снова её видеть.

Увидев меня, она чуть улыбается.

— Привет.