— Я такой и есть. Что бы я ни решил делать, все остальные должны делать то же самое. Мои коллеги. Джимми. Ава.

— Но ты не хочешь этого.

— Но так устроены вещи. Я зарабатываю на жизнь написанием песен.

Она кивает на блокнот на прикроватном столике, затем на меня.

— Расскажи мне больше об этих песнях. Об этих совершенно бескорыстных песнях, которые ты пишешь на жизнь. — Я фыркаю, и она улыбается. — И они о…?

Я издаю смешок.

— Обо всём.

— Как загадочно. Бьюсь об заклад, в школе ты был таким влюблённым.

Я фыркаю.

— Я не был. Каждая девушка, которая мне нравилась, никогда не отвечала взаимностью.

Она кладёт щёку на колени.

— Мне трудно в это поверить. Ты мог бы писать им стихи. — Она машет рукой к потолку, будто декламируя сонет.

— Я не пишу песни о ком попало.

— Только о нелепых кукловодах?

Это вызывает у меня улыбку.

— Только о нелепых кукловодах.

Она смеётся.

— Смешно.

— Что?

— Ты пишешь песни для меня. Пару месяцев назад ты бы даже не заметил меня в толпе.

— Заметил бы.

Она фыркает и закатывает глаза.

Медленно я протягиваю руку и кладу её на её лодыжку. Я не могу остановиться. Она так близко, и меня зудит снова прикоснуться к ней.

— Знаешь, что бы я сделал, если бы увидел тебя на концерте? — спрашиваю я.

— Расскажи.

— Я бы нашёл тебя.

Она смеётся.

— Нет, не нашёл бы.

— Нашёл бы, — настаиваю я. — Я бы узнал эти зелёные глаза где угодно.

Она улыбается.

— Будем честны. Меня бы вообще не было на твоих концертах. Так что в этом сценарии есть трещина.

Я настолько болен, что это заставляет меня любить её ещё больше.

— Ты бы сказала, что пришла с другом, — говорю я.

Она прищуривается.

— Может быть.

— Итак, я бы нашёл тебя и показал тебе всё вокруг.

— А что насчёт моего друга?

— Они не могут пойти с нами, — говорю я с каменным лицом.

— Это кажется эгоистичным.

— Я бы хотел быть немного эгоистичным.

Я растопыриваю пальцы, скользя ладонью вверх по её икре, затем обратно к лодыжке, прежде чем обхватить её. Я вижу, как по её бёдрам разбегаются мурашки.

— И что бы… мы делали? — спрашивает она. Её слова прерываются, когда она смотрит вниз на мою руку, обхватывающую её лодыжку.

— Мы бы пошли гулять по городу. По любому городу, в котором мы оказались.

— По любому?

— Если только у тебя нет предпочтений, — говорю я.

— А если бы я хотела быть в другом месте?

— Где?

— Не знаю.

— Ну, теперь ты просто усложняешь, — шучу я.

— Хорошо, Гранд-Каньон.

— Чтобы увидеть звёзды?

Это заставляет её закусить нижнюю губу.

— Конечно.

— Тогда я бы отвёз тебя туда.

— Всё так просто, да?

Я пожимаю плечами.

— Всё так просто.

— То есть мы бы просто разговаривали? Это то, что ты делаешь с фанатками?

— Ты не фанатка, помнишь? — Я сжимаю её лодыжку. — Я бы задавал тебе вопросы о тебе. — Я слегка тяну, заставляя её скользнуть по простыням на дюйм ближе ко мне. — Потому что я бы хотел знать всё о женщине, которая пришла на мой концерт и не любит меня.

Её улыбка расширяется.

— Но я не открываюсь незнакомцам.

Я скольжу рукой вверх по её икре.

— Я терпеливый.

— Я едва открываюсь собственной семье.

Я зацепляю руку под её коленом и снова притягиваю её ближе.

— Я очень терпеливый.

— И я бы сказала, что у тебя не очень хорошая игра, Гриффин Харви.

Я мычу, удерживая изгиб под её коленом. Я глажу большим пальцем верхнюю часть.

— Я бы всё равно попытался.

— Я бы говорила о кукловождении, — парирует она.

— Мне бы это понравилось.

— Я скучная.

— Вовсе нет. Ты бы заставила меня смеяться.

— Ты ненавидишь смеяться.

— Не с тобой, — говорю я. — Не в Гранд-Каньоне под звёздами.

Я медленно скольжу ладонью вверх, чуть выше колена, прямо у прошитого подола её платья. Мурашки бегут по её бёдрам.

— Гриффин… — шепчет она. Внезапно её щёки краснеют. — Это прекрасная фантазия, но да ладно.

— Что?

Она вздыхает, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моим.

— Ты бы на самом деле не захотел меня, если бы мы не встретились при странных обстоятельствах. Будь серьёзен.

Я убираю руку с её ноги, протягиваю руку вверх и беру её за подбородок между большим и указательным пальцами. Я поворачиваю её голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Я всегда серьёзен, — говорю я. — Ты однажды сказала мне это. — Мои глаза мечутся между её зелёными. — Так почему же ты не веришь, что я серьёзен сейчас?

Но я слышу её мысли через её выражение лица, то, что она не говорит вслух. «Потому что я просто я».

Я качаю головой.

— Поверь мне, — говорю я. — Я бы хотел проговорить с тобой всю ночь.