Наши карьеры слишком важны.

— Я… — Я облизываю сухие губы. Я люблю тебя. — Надеюсь, тебе будет весело в туре.

— И тебе весело с твоим шоу.

Я люблю тебя.

— Я буду скучать по тебе, — выпаливаю я.

И внезапно… я не знаю, чего ожидаю. Может, улыбки. Смеха. Этих морщинок у глаз. Вместо этого его лицо вытягивается.

— Я тоже буду скучать по тебе, Би, — тихо говорит он.

И, боже, может, я испортила этот момент. Мы смеялись, а я стала слишком серьёзной. Я чувствовала слишком много. Может, он мог понять, что я хотела сказать. Может, это было написано на моём лице всё это время.

Двери снова начинают закрываться, но затем его рука вылетает раньше моей.

Его слабая улыбка выглядывает из-под бороды.

— Похоже, у моей руки та же проблема, — говорит он.

Крылья в моём сердце бьются так бешено, что кажется, я могу летать.

— Это заразно.

И маленькая часть меня шепчет: «Может, ничего, кроме нас, не имеет значения».

Он смеётся так тихо, что это выходит как выдох.

— Беверли… мы… — Его улыбка исчезает. Морщины между бровями углубляются. — Нам стоит немного притормозить.

— Притормозить…

Но слова теряются. Мне кажется, моё периферическое зрение сужается.

Крах.

Бум.

Мой рот открывается и закрывается, затем открывается снова.

— Что?

Он уходит.

Но я люблю тебя.

— Чтобы ты могла сосредоточиться на своём шоу, — заканчивает он.

— Я… мы даже не знаем, получила ли я его.

— Я знаю. Ты слишком много работала, чтобы не получить. А я буду в туре. Ты напряжена. Ты не можешь переживать и обо мне тоже.

— Да. — Нет. — Ты прав. — Это неправильно.

Ты неправ.

Какого чёрта с тобой не так, Гриффин?

Двери снова начинают закрываться, медленно, медленно, медленно…

И они смыкаются. Закрываются. Отсекают меня.

Почему он позволил этому случиться?

Почему…

Но затем они снова открываются.

И широкая грудь Гриффина вздымается и опускается под ремнём гитары. Его палец зажат на кнопке открытия дверей.

— Прости, — говорит он, запинаясь и быстро моргая, будто что-то попало в глаза. — Я не знаю, что… я…

Моё сердце спотыкается, влетая в лифт вместе с ним, хватая, бьющееся, спешащее…

Но затем рука хватает меня за локоть.

Это Финч.

Он подбежал сзади, задыхаясь и держась за бок.

— Они хотят поговорить с тобой, Бевви.

Моя голова резко поворачивается.

— Что? Кто?

— Люди из «Коннекшн».

— Они хотят?

— Видишь? — говорит Гриффин из лифта. — Я же говорил.

— Подожди…

— Я напишу тебе.

Всё происходит так быстро. Всё здесь, затем исчезает.

Дверь лифта закрывается, и никто из нас не тянется, чтобы остановить её.

Я стою, покачиваясь на месте.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Ладонь ложится на моё плечо, но я почти не чувствую её.

Ты ошибался, Гриффин.

— Ты в порядке? — спрашивает Финч.

— Что?

— Беверли?

— Что?

— Пойдём.

— Куда? — спрашиваю я.

— Они хотят поговорить с тобой.

Но зачем? Зачем отрывать меня от Гриффина так? Почему сейчас?

Я чувствую, что парю, когда Финч ведёт меня обратно через двойные двери, обратно к длинному столу заседаний и обратно к руководителям с улыбками на лицах. Я во сне — нет, в кошмаре — совершенно потеряна.

— Мисс Ларк, — говорят они, заставляя меня перефокусироваться на комнате. Логотип «Коннекшн» слишком ярко светит над их головами, освещая их волосы полосами красного, жёлтого и синего. Это ослепляет. Я щурюсь.

— Мы хотели бы обсудить некоторые дополнительные детали, если у вас есть время сейчас.

— Время? — спрашиваю я. — Детали?

Я моргаю сквозь туман. Все нервы, рассеявшиеся в моей груди, теперь снова пузырятся с уходом Гриффина, распространяясь, как лесной пожар, по пальцам, дрожащим и сжимающимся, и онемелым.

— Беверли. — Они улыбаются. Кто может улыбаться сейчас, когда… — Мы официально хотели бы предложить вам место на нашей платформе.

Как от удара хлыстом, меня снова дёргают. Кажется, я слышу гул в ушах. В комнате тихо и в то же время слишком громко.

У меня ноги трясутся. У меня живот упал. Я сейчас упаду в обморок?

— Беверли? — спрашивает Финч.

— Мы получили шоу? — спрашиваю я задыхаясь.

Один из руководителей смеётся, но я не вижу, что тут, чёрт возьми, смешного.

Мы получили шоу.

Мы получили шоу?!

Мы вернули «Птиц на районе» в эфир.

Руки Финча внезапно обхватывают меня, и лесной пожар в моих венах поднимается к горлу и голове.

Я горю.

Мой мир объят пламенем света и энергии и…

Я сдавленно смеюсь, вырываясь сквозь больные голосовые связки.

Я сделала это.

И я смеюсь, не в силах остановиться.